"Николай Зотович Бирюков. Чайка " - читать интересную книгу автора

рассказываешь ты увлекательно. Подходит?
- Это, Катя, не от моего желания, - помолчав, проговорил шофер. - Я все
время при Алексее Дмитриевиче. Ежели разрешит...
- Разрешу...
Выронив от неожиданности ключ, шофер обернулся.
- Извините, Алексей Дмитриевич, мы тут малость техникой увлеклись.
Сейчас я, мигом.
Катя повернулась к матери спиной и сердито взглянула на Зимина.
- Наговорились? Это, выходит, интереснее, чем доклад готовить.
Зимин рассмеялся.
- Побереги, Катя, огонек. Технику изучаешь, а в ней первое правило -
мотору вхолостую не работать.
Не выдержав, Катя тоже засмеялась.
- Ладно. А насчет помещения посмотришь?
- Посмотрю.
- А когда еще доклад политический, можно к тебе прийти?
- Можно. И без политического доклада приходи. Потолкуем. Хорошо? Книги
мои посмотришь.
- Приду, - подумав, сказала Катя. - Товарищ шофер, не забудь, завтра
ждем тебя. - Она помахала рукой: - Счастливо доехать! - и скрылась во дворе.
- Быстрая у вас дочка, Прокофьевна, очень быстрая... С огоньком, -
прощаясь, сказал Зимин. Он еще раз сердечно пожал ее руку. - Теперь ваша
очередь приезжать ко мне в гости.
Василиса Прокофьевна долго стояла у ворот, глядя в темноту, поглотившую
автомобиль. "Сколько завтра по всей деревне разговору будет: к Волгиным,
мол, ночью машина приезжала, сам секретарь партийный... и чай запросто
пил... Да, свой человек, душевный". Вспомнила, что Катя на нее сердится, но
это не нарушило приятной теплоты на душе. "Ну что же... рассказывала, да
ведь не кому-нибудь, а секретарю партийному", - оправдывалась она, входя в
избу.
Маня уже спала, а Катя сидела за столом и, отхлебывая из стакана
холодный чай, читала книгу.
- Ложилась бы, дочка. Завтра ведь чуть свет побежишь в свою читалку.
Катя промолчала.
"Вовлеклась и про все забыла... Теперь до утра". Василиса Прокофьевна
разделась. Забираясь под одеяло, еще раз взглянула на Катю, привлеченная
шелестом.
Та перевернула страницу и, о чем-то задумавшись, сидела неподвижно,
точно застывшая.
"Непонятая ты у меня, Катенька. Ох, господи!.."


Глава третья

За окном изредка мелькали фонари, бросая на землю качающиеся полосы
бледного света. Окрестные поля едва проглядывали сквозь сизую пелену тумана.
Вот они оборвались, и вдогонку им побежал черный лохматый лес.
До разъезда Ожерелки оставалось несколько километров. "Интересно, какая
она?" Федя вынул из кармана газету и перечитал постановление обкома партии
от 10 июля 1937 года о премировании лучших изб-читален. "...Стиль работы