"Николай Зотович Бирюков. Чайка " - читать интересную книгу автора

В кабинет вошел Озеров. Встретившись глазами с Катей, он смущенно
проговорил: "Ах, да..." - и повернул обратно.
- Ой, нет! Обожди-ка! - Катя поднялась со стула, но предрика, не
оглянувшись, хлопнул дверью.
Зимин расхохотался.
- Улепетнул, - с досадой вырвалось у Кати. - Неспроста это он так.
Она подбежала к двери, распахнула ее и крикнула:
- Озеров! Слышишь? Я сама к тебе сейчас приду!
- Видал, механик? - Зимин подмигнул. - Неправду я сказал про "грозу
комсомольскую"?
- Ты знаешь, в чем дело? - прикрыв дверь, встревоженно спросила его
Катя.
- Догадываюсь.
- И главное, вчера ведь весь день в лодке рядом со мной сидел и - ни
слова.
- Понимаешь, товарищ Голубев, - обратилась она к Феде, - этот
предрик... На каждом шагу от него тормоз, каждую копейку приходится у него
зубами вырывать. Хлопнул дверью... Ну, да все равно далеко не убежит.
- Вот-вот, запомни, механик. Смотри, чтобы и тебе не пришлось, как
предрику, от нее бегать.
Катя скосила на Зимина засмеявшиеся глаза и взяла Федю за руку.
- Пойдем, а то секретарь потом скажет, что мы у него отняли дозарезу
нужные минуты.
- На-днях я буду у вас в МТС, - пообещал Зимин, поднимаясь из-за стола.
В дверях общего отдела райкома толпились колхозники, громко о чем-то
споря.
- Смотришь, как потолстела, - перехватив удивленный федин взгляд,
улыбнулась Катя. - Ой, Федя, здорово! Старые платья не годятся, приходится
новые шить. Разор один... - Глаза ее были все такие же - голубые,
искрящиеся, но в веселом вихре золотистых точечек мелькало что-то трудно
уловимое, придававшее взгляду выражение затаенного лукавства.
- Ты и тогда была такая же, но тогда... тогда ведь была совсем
молоденькой, - проговорил он сбивчиво, смущенный ее взглядом. - А теперь...
как бы это сказать.
Катя засмеялась. Подойдя к окну, она присела на подоконник. Федя сел
рядом.
- Не сердишься, что я тебе тогда на письмо не ответила?
- Нет. Разве на тебя можно сердиться! А почему не ответила?
- Из-за твоего художества. Удружил, нечего сказать! Житие какой-то
советской великомученицы Екатерины сочинил. Можно подумать, что у комсомолки
Волгиной пятьдесят голов и сотня рук! Что же, по-твоему, я одна все это
сделала? После твоего очерка стыдилась людям в глаза смотреть. Ведь девчата
могли подумать, что это я тебе сама все так рассказала. Ох, и злилась же я!
Федя сначала растерялся. Очерк о Кате он считал лучшим из всего
написанного им за время работы в газете. Но голос Кати звучал дружелюбно, и
он от души расхохотался.
- На живого человека трудно угодить, особенно если этот человек похож
на Катю Волгину. И сейчас все злишься?
- Что ты!.. Век злиться - раньше времени состаришься. После хотела
написать, да время такое было - некогда. А потом думала: куда писать? То ли