"Николай Зотович Бирюков. Чайка " - читать интересную книгу автора

вопроса не задала и, встречаясь с ней глазами, отводила свои в сторону.
Может быть, под влиянием настороженности товарищей и она переменила свое
мнение, решив, что для той, которая однажды равнодушно рассталась с
комсомольским билетом, дверь в комсомол должна быть закрыта навсегда.
Конечно, если они не утвердят, правда будет на их стороне, но и на ее
стороне тоже правда, своя. До ее слуха доносились громкие голоса спорящих.
Наконец все смолкли и ее позвали в кабинет. Маруся перешагнула порог и
дальше не пошла: ноги точно приросли к полу - не двигались. Все молча
смотрели на нее.
- Подойди сюда, Маруся. - Катя приподнялась из-за стола. Маруся
побледнела, неуверенно сделала шаг от порога, еще один...
Катя от имени райкома поздравила ее с возвращением в комсомольскую
семью и стала говорить о том, какую ответственную роль отводит партия
комсомолу в великой перестройке всей жизни. Но Маруся уже не улавливала
смысла слов. Шум, схожий с шумом зеленого леса, поплыл в ее голове:
"Утвердили! Не оттолкнули".
Катя крепко пожала ей руку. Маруся знала - так налагается; она тоже
что-то должна сказать, и ей хотелось говорить: дать клятву в том, что она
будет неплохой комсомолкой, рассказать о том большом празднике, который был
сейчас у нее на душе.
- Товарищи... - Она взглянула на Катю.
Катя улыбнулась, и Маруся поняла, что секретарь догадывается о ее
состоянии и радуется вместе с ней.
- Товарищ секретарь! - К глазам подступили слезы. Катя стояла рядом,
такая простая, близкая. Маруся порывисто обняла ее, поцеловала и, смутившись
еще больше, выбежала из кабинета.
У входных дверей столкнулась с Федей и, как близкому другу, сказала:
- Здравствуйте, товарищ!
На улице было большое оживление, обычное для выходного дня. Мимо
палисадника шли нарядно одетые люди, - вероятно, на Волгу. Маруся видела их
сквозь радостные слезы, как в тумане. Ей хотелось окликнуть их, подбежать к
ним и, обнимая каждого, всем сообщить, что теперь она комсомолка, что той
Маруси Кулагиной, которая еще совсем недавно равнодушно отворачивалась от
всех и всего, нет и никогда больше не будет - никогда! Ее место в жизни
заняла совсем другая Маруся Кулагина, понявшая всей душой, что в жизни много
и дружбы, и любви, и солнца. Теперь ей стало, физически близким и родным это
святое понятие - родина, вбиравшее в себя все: и жизнь, и чувства, и мысли
людей. Необъятная, она была во всем, что окружало ее, Марусю, а в то же
время как бы целиком помещалась в ее душе.
С глубокого безоблачного неба солнце светило ей прямо в лицо. Слезы
ползли по щекам, но. Маруся их не замечала.
"Здравствуй, долго от меня ускользавшая, настоящая, большая жизнь!" -
растроганно прошептала она, сбегая с крыльца.
По тротуару мимо калитки шли две девушки с большими букетами цветов.
Они переглянулись, и одна из них сказала:
- Влюбилась, наверное, девка.
Маруся засмеялась.
"Правильно, девчата, влюбилась, - в жизнь!" - чуть было не крикнула она
им вдогонку, но удержалась, почувствовав, что ей вовсе не хочется ни с кем
говорить: хочется побыть одной, может быть выплакаться от радости.