"Николай Зотович Бирюков. Чайка " - читать интересную книгу автора

ее и велел выставить на всех дорогах посты.
- Подумай о себе, Филипп! - с плачем кинулась к нему Марфа.
- Тише, тише! Утром договорились, ну и запрягай лошадь.
То, о чем договорились. Филипп и его жена, не была секретом для
ожерелковцев. Силовы уезжали в тыл. Филиппу оставаться в деревне, конечно
нельзя: было. И уйти в партизаны он тоже не мог - с протезной много не
напартизанишь.
- Запрягай, - повторил он и опять заперся в сельсовете.
А волнение в деревне все нарастало.
Появление немцев словно черным, крестом легло на душу каждого. Во
дворах резали скот. Дети плакали - на них не обращали внимания. Все наиболее
ценное несколько дней назад было связано в узлы, запаковано в сундуки и
ящики. Теперь в погребах: и клетушках рыли ямы. Некоторые, считая дворы
ненадежными: хранилищами, суетливо нагружали подводы, чтобы отвезти свое
добро в лес и там похитрее упрятать.
Лишь из трубы сельсовета продолжал спокойно виться дымок: Труба была
плохо прочищена, и дым, наполняя комнату мутью, слезил глаза. Филипп не
обращал на это внимания. Оставалось сжечь последние десять папок. Когда они
почернеют от огня, тогда можно будет подумать и о себе. Из окна было видно,
как у ворот его дома, окутанные сумерками, суетились люди, - это соседи
помогали Марфе грузить на подводу вещи.
"Не оставляют в беде. Самим у себя надо, а они мне помогают", -
растроганно подумал Филипп.
На столе зазвонил будильник, стрелки показывали половину седьмого.
"Успеть бы, пока мост не взорвали. - Филипп бросил в огонь последнюю
папку и захлопнул дверцу печки. - Вот и мы станем беженцами".
Он вышел на крыльцо и, ковыляя, направился к своему двору.
Забравшись на телегу, Марфа увязывала узел. Филипп взял у нее из рук
веревку.
- А Васька где?
Она оглянулась на распахнутые ворота.
- Только сейчас здесь был.
- Та-ак... - сказал он, накрепко стягивая узлы. - Надо еще к Василисе
Прокофьевне наведаться.
- Ой, что ты! - испугалась Марфа. - Во второй-то раз придут немцы - уж
не уйдут. Трогаться надо.
- Не бойся - постовые упредят. В случае чего - в лес свернем. Я
ненадолго.

* * *

Василиса Прокофьевна хлопотала возле телеги, с помощью Шурки
прикручивая корзину с гусями к пустой бочке. Руки ее работали быстро, но
машинально. Мысли были далеко - возле любимого детища. "Успеет ли выбраться?
Утром Филиппу сказала, что вечером будет дома. Вот и вечер, и до ночи
осталось рукой подать, а ее все нет".
Гуси в непривычной обстановке вытягивали шеи и всполошенно гоготали. Со
двора несся поросячий визг.
- Укладываешься, Прокофьевна?
Василиса Прокофьевна повернула голову и увидела подходившего Филиппа.