"Николай Зотович Бирюков. Чайка " - читать интересную книгу автора

Все было продумано и рассчитано. Везде, куда врываются немцы, коммунисты и
комсомольцы уходят в партизаны. Паром возле леса - самое удобное место,
чтобы встретить партизан. "А вдруг никого не встречу?" Эта тревога волновала
душу, но о том, что его могут оттолкнуть, даже и мысли не было. И кто
оттолкнул?! Чайка!..
Из состояния глубокой обиды его вывел шум близкой стрельбы и криков. Он
оглянулся на деревню и бросился к Василисе Прокофьевне. Сначала ему
показалось, что Волгина плачет, а она сидела беззвучная, словно неживая.
- Тетка Василиса!
Не отозвалась.
Васька принялся трясти ее за плечи.
- Немцы в нашей деревне! Слышишь, тетка Василиса? Немцы у нас!
От резкого движения из кармана передника Василисы Прокофьевны выпал
спичечный коробок. Она рассеянно подняла его, и вдруг губы ее сурово
сжались: мысль, блуждавшая у нее в течение всего вечера, сейчас окончательно
прояснилась и утвердилась как бесповоротное решение. Хозяевами лесов будут
Катя и ее товарищи. А немцы? Надо, чтобы немцы нигде не сделались хозяевами,
нигде не должно быть стен, за которыми они смогли бы укрыться от
партизанской пули. Ее дом не будет вражьей крепостью, из которой эта
неметчина сможет убить ее дочь. Нет, не будет!
Зажав в руке спички, она встала. По телу пробегала дрожь, но силы еще
были и сердце горело. Василиса Прокофьевна посмотрела на Волгу, на лес и
быстро, по-мужски зашагала навстречу крикам, лютой ненавистью зажигавшим
кровь.
На берегу, по соседству с черным лесом и такой же черной рекой,
сиротливо прижались друг к другу две молчаливые фигуры - Васька и Шарик.


Часть вторая
ЛИЦОМ К ЛИЦУ


Глава первая

От темной улицы веяло нежилой тишиной. Обходя большую лужу, мерцавшую
возле колодца, тетя Нюша с ненавистью покосилась на пятна света под окнами
школы. Дверь была чуть приоткрыта, и на улицу вырывался густой хохот.
В школе стояли немцы. В двух окнах вместо стекол желтели фанерные
листы, в других дыры были заткнуты ватниками и тряпьем.
Тетя Нюша вздрогнула: ей почудилось, будто сквозь пьяный хохот солдат
прорывался судорожный женский плач. Вот опять... Багор выскользнул из ее
рук, и ведро, прогромыхав по выступам бревен, звучно шлепнулось в черной
глубине колодца.
Она, казалось, и не заметила этого. Оставив ведро в колодце, перешла
дорогу и прильнула к крайнему, наполовину застекленному окну.
...В железной круглой голландке жарко горели дрова. Отблески пламени
ложились на пьяные лица солдат, сидевших на обломках парт и на подоконниках.
Лейтенант Август Зюсмильх без сапог, в одних теплых носках сидел на
столе, возле разбитой классной доски, и, целясь из револьвера, кричал:
- Встава-ать!