"Дмитрий Биленкин. Прогулка вчетвером (Авт.сб. "Сила сильных")" - читать интересную книгу автора

"Не делай из мухи слона, - осадил себя Шелест. - Когда это бывало,
чтобы дети ни разу не злили отца, и наоборот?"
Мигнул сигнал вызова. Шелест включил связь и выслушал новый, вызванный
его внепрограммным маневром расчет траектории. Выговора дежурный Лунной
Базы не сделал, но заметил, что в рай спешить незачем, так как оное место
в связи с полным торжеством атеизма закрыто на учет.
- Прекрасно, - отпарировал Шелест. - Но ведь и ад закрыт тоже...
Он мог позволить себе такой ответ, потому что сделанный им маневр пока
что не противоречил правилам.
- Зато существует квалификационная комиссия! - Дежурный, как любой
уважающий себя служащий, не мог допустить, чтобы последнее слово осталось
не за ним. А чтобы оно действительно было последним, он сразу же
отключился, как человек, у которого дел по горло.
Впрочем, забот у него и вправду хватало. Тут все было привычно,
понятно, и настроение Шелеста улучшилось. "Все образуется, - сказал он
себе, - не стоит преувеличивать. Нет ничего такого, что бы со временем не
пришло в норму. Даже если поначалу сама эта норма кажется тягостной".
Он внимательно прислушался к тому, что говорили заполнившие кабину
призрачные видеогости, и его поразила ничтожность их речи, отчетливая
здесь, в черной бескрайности и звездной бесконечности. Ничтожность? Плохих
произведений всегда больше, чем хороших. Есть масса книг, которых никто не
читает и не прочтет. Но передач, которых не смотрят, нет. Да что же это
такое?
Крыса с электродом в мозгу. Крыса, замыкающая контакт, чтобы возбудить
"центр удовольствия". Забывшая обо всем другом крыса. Плевать ей на то,
каким образом достаются удовольствия, важно, что они достаются!
Усилием воли Шелест отогнал чудовищное видение. Оглянулся. Все как
всегда. Прильнули, впились взглядом, расширенные зрачки черны, как провалы
Мрака. Нет, не черны, в них напряженно пульсирует отражение видеомира.
Подвижный отсвет на неподвижных лицах. Беглые мазки разноцветных теней, их
мимолетная ретушь, по завороженным мордашкам скользят блики упоительных
снов. Макушки склоненных голов топорщатся хохолками: у Олежки - как
поросячий хвостик, у Тошки он щеточкой.
Да разве в видеотехнике дело! Ему самому в детстве порой нравилась
такая чепуха, что вспоминать стыдно. Глотал все подряд - и ничего. Была
прямо-таки дикарская жажда зрелищ и развлечений, прошла, миновала.
Онтогенез, говоря языком науки, повторил филогенез: личность в своем
развитии сжато воспроизвела духовную эволюцию человечества.
Более чуткий Тошка уловил отцовский взгляд. Карий глаз дрогнул,
вгляделся, проверил: нет повода их упрекнуть, все в порядке, можно
смотреть дальше... Лицо мамино, тонкое, и тени на нем акварельные, шейка
как склоненный стебель цветка; у Олежки все крепче, круглее, веснушек в
этом призрачном свете не разглядеть, сопит от переживания. Мальчишечки,
мои мальчишечки! Где вы, что с вами?! Так бы и взял под крыло - защитить.
Но от кого, от чего? Праздничная прогулка, все идет своим чередом, Луна
уже близится, - о чем речь?..
Луна стала наконец укрупняться. Две трети выпуклого диска были озарены
Солнцем, и в его беспощадном свете оспины кратеров, резкие изломы гор,
угольные провалы теней поражали своей отчетливой и мертвенной наготой.
Самый суровый камень земных хребтов всегда смягчен, милосердно затушеван