"Михаил Азаров. Зазнобы августейшего маньяка (мемуары Фанни Лир) " - читать интересную книгу автора

предложением атаковать их. Я приказал протрубить сигнал, скомандовал "сабли
наголо" и сам обнажил шашку с совсем иным чувством, чем в Петербурге на
Марсовом поле перед императором. Обернувшись, я увидел, что мои казаки
крестятся, приготовляясь к смерти. Я поднял саблю, скомандовал "марш-марш!",
через 10 минут мы были в неприятельском лагере и увидели только их спины.
Никогда не забуду этих минут, хотя и не было крови. Сердце мое сильно
билось, когда пули свистели около нас... Генерал меня благодарил; все
говорят об этом и бесятся".

Поездки по Волге. Встреча. Возвращение в Петербург.

26 июня 1873 г. я выехала из Парижа в Самару и 30 была уже в Москве.
Несносная пыль, духота и сквернейшая в свете мостовая охладили мой пыл.

В ожидании поезда, я побывала в Кремле, главных церквях и в знаменитом
ресторане с любопытным органом и прислугой в живописных национальных
костюмах.

Выехав с вечерним поездом, я скоро спустилась по Волге на скромном
пароходе, за недостатком кают, капитан любезно предложил свою. Никогда не
забуду эту широкую и пустынную реку с ее песчаными берегами, где не на чем
остановиться глазу. Только от Симбирска с обеих сторон реки выступают крутые
горы и зеленеющие холмы.

Я с любопытством наблюдала пассажиров, большая часть которых из
экономии запаслась своим чаем и сахаром. Между ними была несчастная
чахоточная, ехавшая на кумыс, прокутившийся гвардейский офицер, посланный на
Кавказ, где как он мне конфиденциально сообщил, намерен был покончить жизнь
самоубийством, величественный персиянин, становившийся часто на молитву,
несмотря на насмешливые улыбки окружающих, и масса мужиков, сгрудившихся на
палубе. Как животные, лежали они на мешках, на грязной палубе под палящими
лучами солнца, вежливо сторонясь, когда я пробиралась между ними, и называя
меня прекрасной англичанкой.

На другой день я была в Казани. Остановившись в гостинице Комонина, я
прожила там десять дней, ожидая телеграммы от великого князя. Потеряв
терпение, я решила подняться по Волге до Нижнего. На пароходе было
прекрасное общество. В числе пассажиров оказался курьер, посланный к царю из
Ташкента с известием о взятии 28 мая Хивы, и несколько офицерских жен,
рассказы которых о их мужьях, находившихся в Азии, я слушала с понятным
любопытством. Кажется, что пассажиры знали, кто я, но не подавали вида и
любезно старались развлекать меня...

В Нижнем я была так взволнована ожиданием и тревогой, что как истая
русская, побежала в церковь Петра и Павла, помолилась там за него и
отслужила молебен. Церковное пение успокоило мои нервы, но телеграммы все не
было, и я, после трехдневного ожидания, решила ехать в Петербург. Но едва я
приехала туда, как получила депешу, извещавшую,что великий князь в Орске, и
что я должна немедленно выезжать. Я тотчас же пустилась в обратный путь, на
этот раз уже до Самары, где великокняжеский слуга вручил мне письмо: