"Федерико Андахази. Фламандский секрет" - читать интересную книгу автора

сделала последний глоток горьковатого янтарного напитка; видя, что вкус его
удивляет даму, Дирк рассказал, что изготовляют его из смеси ячменя и хмеля.
Не переставая улыбаться, но уже более серьезным тоном Фатима объявила
хозяевам, что ей крайне неловко за свой внезапный приезд, но болезнь
супруга, заставившая события принять неожиданный оборот, вынужденно ускорила
ход вещей. Португалка предупредила, что не будет никакого оскорбления, если
братья откажутся принять предложение ее мужа, и добавила, что редкая
возможность свести знакомство с величайшими художниками Фландрии оправдывает
проделанное ею путешествие, хотя ей и придется возвратиться в Остенде уже на
следующий день. Она просит братьев не утруждать себя незамедлительным
ответом, поскольку намеревается провести ночь в Краненбурге и,
следовательно, у них есть время спокойно все обсудить, а утром она вернется
в их дом, чтобы узнать о принятом решении. В наступившей тишине Грег
утвердительно кивнул, что следовало отнести к последнему предложению сеньоры
Гимараэш. Фатима поднялась со своего места, и Дирк увидел ее стройный силуэт
на фоне окна, в которое проникали последние лучи заходящего солнца. Младший
ван Мандер проводил гостью на улицу, кучер уже дожидался ее, дремля на
козлах кареты. Художник в последний раз пожелал даме счастливого пути, подал
ей правую руку, помогая подняться в экипаж, и ему показалось, что ее теплая
ладонь слегка дрожит, что, возможно, свидетельствует о таком же волнении,
какое испытывает он сам.
Стоя посреди мостовой, фламандец смотрел, как карета исчезает в
вечерних сумерках, покидая улицу Слепого Осла. Еще не совсем стемнело, а
Дирк ван Мандер уже с нетерпением ждал прихода нового дня.


3. Неаполитанская желтая

I

Флоренция погрузилась в глубокую ночь. Огромная луна, круглая и желтая,
боязливо плескалась в водах Арно. Вокруг горящих светильников в спокойном
воздухе, насыщенном влагой, можно было различить светящиеся круги. Мостовые
прилегающих к реке улиц сверкали так, словно бы только что прошел дождь.
Редкие прохожие вышагивали медленно и осторожно, из боязни поскользнуться
держась поближе к стенам. И все-таки летаргическая тишина города несла в
себе неясную тревогу, смутное ощущение опасности. На самом деле любое
происшествие можно было расценить как знак присутствия вездесущего врага:
если река неожиданно разливается или, наоборот, пересыхает так, что начинает
напоминать грязную ящерицу; если полная луна восходит на ясном небе или,
наоборот, новую луну затягивают тучи; если неделями не проливается ни капли
дождя или, наоборот, небеса разражаются ужасным ливнем; если воздух
превращается в застывшее марево или вдруг налетает ураганный ветер; если
виноград начинает бешено расти или, наоборот, остается вялым и незрелым;
если собаки беспокойно воют, если они молча ложатся на спину; если большие
птицы сбиваются в стаи или, наоборот, по небу пролетает одинокая пичужка;
если вода в водовороте завивается по часовой стрелке или же в
противоположном направлении, - все могло означать неизбежное приближение
беды или уже свершившуюся трагедию. Вот почему, чтобы предотвратить
неожиданную атаку врага, все полагалось делать по правилам. Города строились