"Анатолий Алексин. В тылу как в тылу" - читать интересную книгу автора

Анатолий Алексин.

В тылу как в тылу


Origin: http://mirny.yakutia.ru/vrem/lit/aleksin/aleksin.htmlб http://mirny.yakutia.ru/vrem/lit/aleksin/aleksin.html


дорогой, незабвенной маме

Годы... Они долгие, когда еще впереди, когда предстоят. Но если
большая часть пути уже пройдена, они кажутся до того быстроходными, что
с тревогой и грустью думаешь: "Неужели так мало осталось?"
Я не был в этом городе очень давно. Раньше приезжал часто, а потом...
все дела, все дела.
На привокзальной площади я увидел те же осенние цветы в жестяных
ведрах и те же светло-зеленые машины, подпоясанные черными шашечками.
Как прошлый раз, как и всегда. Будто не уезжал...
- Куда вам? - туго, с напряжением включив счетчик, спросил таксист.
- В город, - ответил я.
И поехал к маме, у которой (так уж случилось) не был около десяти
лет.
В октябре сорок первого мы шли с ней по этой привокзальной площади в
темноте, проваливаясь в ямы и лужи.
Мама запретила мне притрагиваться к старомодному, тяжеленному
сундуку: "Это не для тебя. Надорвешься!"
Как будто и во время войны одиннадцатилетний мог считаться ребенком.
В канун нашего отъезда всех предупредили, что взять с собой можно
"только одно место". Мама выбрала сундук, обвитый железными лентами. В
нем согласно домашней легенде когда-то хранилось прабабушкино приданое.
Приданого, видимо, было много, потому что сундук мне казался
бездонным. За одну ручку ухватилась мама, а за вторую - Николай
Евдокимович. Своих вещей у него не было: за день до отъезда, когда
Николай Евдокимович где-то дежурил, его дом разбомбили.
- Хорошо, что у меня нет семьи, - сказал он. - Вещи терять не так
страшно.
Свободной рукой мама крепко держала меня за локоть, словно я мог
вырваться и удрать.
- Смотрите под ноги! - предупреждал мужчина в брезентовом плаще с
капюшоном. Промерзший голос нехотя вырывался из капюшона, как из рупора,
и стеснялся своей заботливости.
Николай Евдокимович попросил маму остановиться. Он опустил сундук на
доски, сложенные посреди дороги.
Кто-то, шедший сзади, наткнулся на нас и глухо, неразборчиво
выругался.
- Простите, - сказал Николай Евдокимович. - Нога разболелась. Если не
возражаете...
И присел на сундук. При маме он не мог сознаться, что просто устал.
Он любил маму. Это знали все.
- Ее красота слишком заметна, - постоянно говорил мне отец. И