"Татьяна Ахтман. Жизнь и приключения провинциальной души " - читать интересную книгу автора

праспасающимися, прадогоняющими. Так что ты не сомневайся, мой милый: мы с
тобой - наследственные беженцы.

Наше с тобой дерево удивительно и тем, что само по себе, не имея
корней, - корнями становится по сути своей для каждой своей точки, способной
прорасти на земле под небесами. Условие одно для всех и навсегда: нужно
иметь ещё что-то, кроме резвых ног, Малыш. Что-то, что нельзя изобразить на
родовом гербе даже великому мастеру - не говоря уж о мазиле, специалисту по
рисованию идей и духов, похожих на окорока и колбасы.

Сегодня ночью я молилась: плакала и шептала, карабкаясь мыслями вверх,
как котёнок по сетке от комаров на нашей двери. Помнишь, мы не хотели
впускать приблудившегося котёнка, а он залезал на самый верх и отчаянно
орал? Было невероятно жаль его, себя и того, что ни впустить, ни утопить, а
как бы хорошо, чтобы само собой всё как-то обошлось... Я молила о капельке
ума и души, чтобы прекратить безумие изнурительного бега, бесконечную суету
ног, чтобы можно было прорасти однажды простотой яблони, и весной белить
ствол, а осенью варить варенье и так... из века в век.

Дедушка Копель в семнадцать лет бежал из Польши от фашистов и очутился
на лесоразработках за Уралом. Там он схоронил своего отца, женился на Дине -
беженке со сложной траекторией: Украина-Узбекистан-Урал-Энск и родил твоего
отца, тяготеющего к оседлости. Вскоре семья переехала в Энск, где
субтильный, по-польски щеголеватый еврей, стал главным инженером крупного
строительного треста. Однако, цена яблочного варенья оказалась семье не по
карману, потому Дине пришлось покончить с собой за тридцать лет до
собственной смерти, а тебе так и не удалось познакомиться со своей бабушкой,
преданно любившей математику и балет.

Мой папа - твой дедушка Йосиф - на семейном фото 1911 года сидит на
руках у няни и выглядит счастливым, как положено дитяти из семьи с корнями,
стволом, ветвями и яблоками, которые вкушают всей семьёй, с каждым кусочком
понимая всё ясней, что есть добро, что - зло, что хорошо и что плохо.
Действительно, его отец - мой дед Наум - был ближе всех к возвращению в Рай.
Он бежал из общины хасидов, чтобы получить естественное образование и самому
встать на ноги. Выучившись на врача, он поступил на службу в царскую армию,
а затем, получив практику, обзавелся семьей. Но пришли войны - с погромами,
революцией, разрухой. Не дожив до тридцати лет, умерла его жена - моя
бабушка Галя, портрет которой висит в нашем доме и хранит улыбку понимания и
достоинства. Смутное время втянуло семью в пропасть равенства, где нет
ничего своего, не за что ухватиться, не на что опереться, и... сломался наш
саженец, сынок, прости. Смотри теперь сам, какое дерево тебе нужно и каких
плодов ты хочешь отведать.

Наум учился в университете немецкого города Кенигсберга, за который во
времена Второй мировой войны сражался его сын: капитан советской армии
Иосиф. Наум учился, зарабатывая на соляных копях, и ранки на коже его ног до
конца жизни требовали ухода. И у Иосифа тоже до конца жизни побаливали ноги,
отмороженные в окопах. И отец, и сын пожертвовали ногами, но по-разному:
первый продавал их, чтобы учиться, а второй пожертвовал за общее дело, что в