"Татьяна Ахтман. Жизнь и приключения провинциальной души " - читать интересную книгу автора

корне противоположно. Потому прадедушкин плюс да дедушкин минус создали тот
исторический ноль, в котором мы и зависли в 1990 году в лифте гостиницы
Иерусалима.

Не суетны деревья. В их объятьях земля и небеса. Под тенью их хранима
я, в ладонь ветвей боль прячу. Дарована им жизнь без перерыва уродливого
тленья. Даже пни и мёртвые иссохшие коряги несут в себе таинственную
прелесть и новизну грядущего рожденья. Я лягу на живот и окунусь лицом,
душой в цветущее забвенье блуждающих огней из мира грёз. Подножие чуть
тёплого гиганта, несущегося ввысь, я обниму. Руками расцарапаю там ямку - в
укромнейшем из мест во всей вселенной - и прошепчу туда свою я тайну,
которую доверить не могу молитве даже.

Иллюзии.

Перламутровая муха дремала в солнечной ванне на уровне моего носа. Выше
располагался белый свет, а ниже - густо-зелёный, скрывший мои коричневые
сандалики и белые носочки. Надо мной раскачивались вишнёвые колокольчики и
тусклые ворсистые листья. Цветы были нанизаны на сочные светлые стебли, из
которых текло липкое белое молоко. Медленная капля приминала коротенькую
блестящую тропинку и повисала, густея и теряя белизну. Обычно я ловила её
ещё в пути, забирая на кончик пальца и осторожно слизывая. Но в тот август,
среди пляшущих полуденных бликов, мне было горько и терпко от совсем иного:
я всё меньше верила, что заросли на грядке у сарая, которые всё лето
менялись, росли и казались мне живыми, видят меня так же как я их - с моими
бантами, ссадинами, куклами; что слышали они меня всё это лето - мои "доброе
утро", "извините", мои тайны; и что мухи бывают в передничках и пьют с
гостями чай из самовара. Безразличное крылатое существо в ложбинке листа не
было похоже на Цокотуху в ситцевом платочке. Где-то внутри стало плохо, и я
растерянно поплелась домой, не зная ещё, что болит не живот - грустит душа,
впервые потерявшая прекрасную иллюзию.

С тех пор утекло много иллюзий, одна прекрасней другой, и я знаю все
оттенки боли потерь - и едва ощутимую прохладу предчувствия, когда ещё можно
успеть подоткнуть одеяло обмана, и белую холодную вспышку ясности падения в
бездну, когда чувство приходит после знания, не заглушая его и не давая
забыться. Не помню, откуда возникла в голове фраза: "жизнь - расставание с
иллюзиями" - где-то слышала, или прочла, или придумала сама - не всё ли
равно - жизнь продолжается теперь, когда мне отвратительны манящие болотные
огни, плотоядные цветы и ядовитые дурманы. Сосна за моим окном прекрасна
сама по себе - без мишуры. Но если я наряжу её в блёстки и зажгу свечи, то
лишь потому, что хочу этого сама и сама уберу игрушки, когда мне наскучит
играть - до следующего карнавала по моему сценарию. Я знаю теперь, что
одна-одинёшенька, слава богу, языческая мистерия "мы" - позади, и я более не
отождествляю кого ни попадя с собой - вселенской идолицей. Я жила
непрофессионально, а теперь, когда у меня своя комната и своя книга...или
это новая иллюзия?

Не знаю, одарён иль обречён на зазеркалье - так дано... мерцаний,
таинственных огней лишённый мир, как в дни творения прозрачен, прост и ясен.