"Татьяна Ахтман. Жизнь и приключения провинциальной души " - читать интересную книгу автора

Свободен от двумыслий и притворств; риторики, двуличья, поз искусных,
излишеств хохота, избытка шумных слёз, любовий роковых и праведных
сочувствий... Актёрство невозможно без зеркал - без отражения бессильно
лицедейство, прекрасен ясный миг, безгрешна нагота и нет злодейства...
Калейдоскоп не множит суеты - толпа не знает зрелищ, и плоды на яблонях
свободно поспевают и падают в росу земной травы.

О-кей, "сам гуляю, сам пою, сам билеты продаю". Что там осталось - в
сундуках под баобабом? Ящик Пандоры - настежь: так и думала: он полон
детских обид и страхов... Стыдно, мне, Хомо неразумной, уж, слава богу, не
мало годков, а всё продолжаю истерику по Цокотухе. О-кей, покаялась, как
будто... Больше не буду, господа, стану паинькой. Думаю, говорю, действую в
до мажоре или ля миноре - не важно, какую мелодию сочиню из доставшихся мне
нот - пусть это будет гамма одним пальцем, но только, ради бога, в достойном
исполнении.

Книгу "Мастер и Маргарита" мы купили за сорок рублей у соседа -
спекулянта. На эти деньги можно было жить неделю до зарплаты, но мы, видно,
уже не могли жить без Воланда, и он услышал и надолго вошёл в наши молитвы.
Мы, как раз, только достроили свой Второй Храм на берегу Реки, пережили
летний расцвет и начали различать некоторые признаки упадка. Нищету,
например, которая обнажилась зимой и которую не прикроешь ситцами, а надо
по-осени строить пальто с воротниками и шапками, шубы с сапогами. А мы все
деньги просадили на Храм Речного Приволья и, вот, сирые, пожертвовали и
последние сорок рублей... Ещё одна подробность заключалась в том, что Храм
наш разрушался энчанами - потомками ассирийцев и вавилонян с римлянами.
Наследственные любители жаренной на палках свинины жгли костры, не замечая,
как пламя охватывает разнотравье и тает в огне последнее облачко степного
ковыля. В отчаянии мы обратились к темным силам...

Соседи по Первому Храму - на улице Красногвардейской - были пьяницами и
скандалистами, и я так страстно мечтала о новых - хороших, что в упор не
видела истины, размноженной в шести экземплярах под копирку, включая двух
злобных жирных псов. Истина враждебно взирала на нас маленькими,
погребёнными в плоти зеркалами души из приоткрытой напротив двери. Густо
пахло жареным смальцем. "Ах, сколько у вас книг - лепетала я - Как, у вас
нет стиральной машины? Ах, ах - возьмите, возьмите, добрые люди, нашу -
новую. Чудо, как хороша. Да, и половые дорожки в сальных пятнах и собачьем
дерьме тоже, верно, стирает - я не пробовала, правда, мы, простите, не
гадим"

Соседи кормились от перепродажи книг, продолжая русскую крепостную
традицию подушных - налога с ещё живой души в пользу мёртвой. Селинжера мы
купили за двенадцать рублей, Булгаков шёл дороже Дюма.

Думаю, что я послана на грешную землю по особому тайному заданию,
каким-то образом связанному с хомо вавилонско-энской породы. Иначе зачем
небесным начальникам так пристально следить за тем, чтобы вокруг меня не
было ни души... Не знаю, оправдала ли я космические надежды, но материю на
живую нитку, похоже, собрала. - для первой примерки сойдёт, и довольно с