"Татьяна Ахтман. Жизнь и приключения провинциальной души " - читать интересную книгу автора

единственное, что могли они ещё слышать, и, таким образом, была предтечей
постсоветской Санта-Барбары.

Кстати, думаю, что сериалы и реклама - данность безнадёжно полезная,
как и оскорбляющая лучшие чувства постсоветских эстетов реклама
гигиенических средств. Увы, как ещё образумить народ-мутант, приученный
оберточную и туалетную бумагу перед употреблением марать типографской
краской? Это тот самый летальный исход, когда приходится использовать
высокую технику при низкой культуре, и оскоплённая в лучших чувствах
интеллигенция, вынуждена пожинать плоды своей страшной близости к народу.
Кап, кап - капает собачий сок из терзаемой любознательным Павловым дворняги.
Клип, клип - клипает телевизионные памперсы замученное население. "У попа
была собака, он её любил..." - страдает информатикой обделенное информацией
училище.

В наш класс, на погребальный костерок пэтэушного сознания всё чаще
наведывались начальники и терзали мне печень. Дальше становилось всё
скучней - начался экшен с погонями и перестрелками, и это сто раз описано в
лагерной классике. Чего-чего, а загонять и уничтожать в Энске умели не хуже,
чем у людей... Так, за плохо покрашенные парты дают в лоб, а за сломанные
стулья - полбу. Для должного эффекта важен темп и глубокий звон: в лоб -
полбу, в лоб - полбу - таким звоном и полна, матушка, земля русская...

Моя пэтэушная карьера двигалась к своему естественному завершению -
аутодафе с увольнением по собственному желанию. Но напоследок состоялся
прощальный бенефис, афиша которого украшает теперь мою планету. Завуч
объявил мой открытый областной урок - то есть, аншлаг мне был обеспечен.
Завуч был старым битым лицедеем с выразительной лепкой последнего
предупреждения во всём облике и хорошо отрепетированной невнятной бурностью.
По коридору он бежал, как падает в обрыв между скал раненный в бою сокол.
Про учеников говорил: "континент" и нежно любил ловить рыбку. За тридцать
серебряных линьков на зорьке продал бы весь континент оптом и в розницу. Для
грядущего спектакля я выбрала группу электронщиков, которым рассказывала
самого Бредбери. Они ещё проявляли признаки жизни и потому были в опале, но
начальники их побаивались и вели себя осторожно - не зарывались. И мастер
был... вполне - с ходу пасти не рвал. Сценарий у меня был давно: пылился на
полке не хуже иных. И вот, наконец, такая удача - аутодафе...

"Любите ли вы театр, как люблю его я?" - одиноким творением диалогов,
света, звуков, обещаний висящего на сцене ружья и декорациями из гениальных
яичных теней... Группа актёров была чудной - прирождённые любители
повыделываться. Я раздала всем бумажки со словами и велела откликаться
только на мой голос и свои имена. Рассадила, прорепетировала - поселяне
смотрелись убедительно и трогательно в своём стремлении к знаниям в области
компьютеризации всей страны.

Народу привалило множество (манила весна, а наше училище стояло на
берегу реки). Галёрка была забита, стояли в проходе. Класс был похож на
пещеру дикого племени - его стены украшали мои самодельные картины со
сценами охоты на информацию. Это была показуха в лучшем смысле слова -