"Татьяна Ахтман. Жизнь и приключения провинциальной души " - читать интересную книгу автора

выражать свою мысль; перед каждым он ёжится и трусит, потому что, кто его
знает? а вдруг недоглядит за собой и сделает невесть какое невежество!... Он
заигрывает с кондуктором и стремится поцеловать его в плечико (потому что
ведь, известно, у нас нет середины: либо в рыло, либо ручку
пожалуйте!)..." - читаю я вслух очерк Салтыкова - Щедрина 1865 года на
берегу Красного моря в апреле 1997 - нисан 5757...

"Ха-ха" - пускаем мы горькие пузыри узнавания и идём на таран: маска на
маску. Грустная семитская физиономия поседевшего Пьера Безухова выражает
раскаяние, добродушно виляют ласты... Задумчиво пожевав резиновую трубку,
ломается солнечный зайчик и - эх!!! - жизнь прекрасна и удивительна. Скала
рифа круто уходит в темнеющую синюю палитру, и божий замысел не давит
миллиметрами ртутного столба, не определён в провинциальные клетки и
изменчиво абстрактен. Рыбы похожи на цветы, цветы на камни, черви - на
звёзды, а люди... похожи на людей, и феномен невесомого человека, бездельно
созерцающего свободный мир, прост и прекрасен, как в начале...

Волшебство состоялось - Каренины удалились по-английски. Муж закатал
штаны до колен, что для него означает высшую степень разгула. А я купила за
десять шекелей шаль в попугаях и завернулась таким немыслимым образом, что в
ресторанчике под пальмовой крышей нас приняли за самих немцев, что означает
предел южного понимания северной крутости. Чудо невесомости продолжалось. Мы
были веселы, молоды, влюблены, смеялись и понимали, что своим присутствием
улучшаем мир. Официант старался быть поближе и угодить понимающим людям,
посвящённым в тайну "ноу проблем" - здесь, на ничейном пятачке между
прозрачными синими куполами.

Мы благодушно пили холодный сок, обсуждая следующий заплыв к
соблазнительно торчащей поодаль скале, когда приехал автобус. Из него вышло
полсотни женщин с сумками и несколько мужчин с фотоаппаратами. Все
организованно проследовали к морю, аккуратно разделись, сложили сумки в
горку, укрыли платьями, приставили покараулить батюшку в рясе, зашли в море
по пояс и стали тихонько похлопывать руками по водичке.

Я забеспокоилась: "Смотри, они так ничего и не поймут. Они выложили
свои последние деньги, чтобы как все... но ничего не получат: смотри, сейчас
они уйдут, уверенные, что были на Красном море... Они не видели кораллы и
рыб под ногами - там, совсем близко... Я пойду, дам им маску"

- "Кому, всем пятидесяти? Опять в народ? Ты только расстроишь их,
сейчас они уверены, что погрузились в Красное море, и все им будут
завидовать - там, у них... Видишь, как фотографируют - на память о Синае.
Вот, целятся на верблюда, на олеандр у туалета, на нас и нашу с тобой
сладкую жизнь..."

- "Смотри, они даже не купили себе попить... как мы прежде"

- "Давай, давай, догони своих бедных пэтэушников, скажи: "Милые, добрые
бомжи, вот вам самый большой арбуз" - заворчал муж, начиная раскатывать
штанину, - беги, расскажи им про свою Красную рыбу с поминок по Андропову"