"Ян Чжу. Чжуанцзы " - читать интересную книгу автора

и тесьмой, наслаждаться природными свойствами? [Они] вводят весь мир в
заблуждение. Небольшое заблуждение изменяло направление; великое заблуждение
изменяло [человеческую] природу. Откуда это известно? С тех пор как
[Ограждающий] из рода Владеющих Тигром смутил Поднебесную своим призывом к
милосердию и справедливости, каждый по принуждению поспешил следовать за
милосердием и справедливостью. Не изменилась ли из-за [появления] милосердия
и справедливости и человеческая природа?
Попытаемся [высказать] об этом суждение.
Со времен трех династий каждый [человек] в Поднебесной из-за вещей
изменял {свою] природу. Ничтожные люди жертвовали жизнью ради наживы, мужи -
ради славы, военачальники - ради рода, мудрецы - ради царства. У этих людей
различные занятия, различные прозвания, но, жертвуя собой, они причиняли
своей природе одинаковый вред.
Так, Раб и Рабыня вместе пасли стадо и оба потеряли своих овец.
Спросили Раба, что [он] делал? Оказалось, что читал дощечку с записью
гадания. Спросили Рабыню, что [она] делала? Оказалось, что играла в кости.
Занимались они различными делами, но оба одинаково потеряли овец. Так,
Старший Ровный, жаждавший славы, умер у подножья горы Первого Солнца;
разбойник Чжи {5}, жаждавший поживы, умер на вершине Восточного Кургана.
Смерть их вызвана различными причинами, но оба они равно сократили свою
жизнь и причинили вред своей природе. Почему же следует восхвалять Старшего
Ровного и порицать Чжи?
Из тех, кто в Поднебесной жертвует собой, одни делают это ради
милосердия и справедливости, тогда их обычно величают благородными мужами;
другие - ради имущества и богатства, тогда их обычно прозывают ничтожными
людьми. Жертвуют собой одинаково, почему же становятся благородными или
ничтожными? Разбойник Чжи так же сократил свою жизнь и повредил своей
природе, как и Старший Ровный, откуда же [появилось] между ними различие,
как [различие] между ничтожным и благородным?
[Умение] подчинять свою природу милосердию и справедливости, даже
[столь] совершенное, как у Цзэн [цзы] и Хрониста [Ю], я не называю
сокровищем; [умение] подчинять свою природу [всем] пяти вкусам, даже [столь]
совершенное, как у Юйэра {6}, я не называю сокровищем; тех, кто подчиняет
свою природу [всем] пяти, звукам даже [столь] совершенно, как Наставник
Куан, я не называю чуткими; тех, кто подчиняет свою природу [всем] пяти
цветам даже [столь] совершенно, как [Видящий] Паутину Издали, я не называю
зоркими. Я называю сокровищем обладание не милосердием и справедливостью, а
лишь своими свойствами. Я называю сокровищем не обладание милосердием и
справедливостью, а лишь предоставление свободы своим природным чувствам. Я
называю чутким не того, кто слышит других, а лишь того, кто слышит самого
себя. Я называю зорким не того, кто видит других, а лишь того, кто видит
самого себя. Ведь смотрит на других тот, кто не видит самого себя;
овладевает другими тот, кто не владеет собой, [такой] завладевает тем, что
принадлежит другим, а не тем, что обрел он сам; стремится к тому, что
пригодно для другого, а не к тому, что пригодно для него самого. Ведь те,
кто стремится: к пригодному для другого, не стремятся к пригодному для них
самих. Они одинаково порочны, пусть это даже Старший Ровный или разбойник
Чжи! Мне стыдно перед природными свойствами, поэтому я не осмеливаюсь
упражняться в милосердии и справедливости с первым и не решаюсь предаваться
порокам и последним.