"Мэгги Дэвис. Аметистовый венец " - читать интересную книгу автора

белокурыми. Они переселились в Морле во времена ее отца, здесь они пряли и
ткали прочную ткань, которая находила очень хороший сбыт в Лондоне. Но и тут
ткачи держались замкнутым кланом.
- Кто будет говорить от имени этих людей? - спросила Констанс.
Управляющий показал на старого, плотно сбитого человека, который
выступил вперед. Назвался он Торквином.
Иск касался линии между землями одного из ткачей и мельника. Вперед
вышли ткач Гундар Заячья Лапа, прозванный так за свою искалеченную ногу, и
деревенский мельник. За их спинами стояли около тридцати ткачей, внимательно
слушавшие каждое слово.
Дело было решено быстро. Поселение составляло собственность замка,
писарь тут же нашел и зачитал соответствующие записи в книгах. В них
совершенно точно определялось, где проходит межевая линия. Гундар Заячья
Лапа согласился заплатить мельнику за излишек земли, которым он пользовался.
Стало быть, дело оказалось не таким уж и срочным. Констанс была в
недоумении. Истцы по мелким делам обычно дожидались усадебного суда, который
собирался весной, после Пасхи.
- Есть еще кое-что, - сказала Констанс писарю.
В зал вошел Жюльен Несклиф и занял место за дальним столом. Он
улыбнулся ей. Как она и полагала, было и еще кое-что. Говоря от имени всей
группы, Торквин попросил, чтобы ткачам разрешили закупать зерно на зиму в
замке, тогда им не придется ездить на зерновой рынок в Рэксхеме.
Она тщательно обдумала это предложение. Ткачи, как и все местные
жители, были уверены, что зима будет голодной и что только она может
позаботиться о них. Если они будут закупать зерно в Рэксхеме, спекулянты
пустят их по миру.
Констанс внимательно посмотрела на Торквина. Ткачи не пользовались
симпатией вилланов. Они были ремесленниками, членами гильдии и как таковые
держались обособленно. Говорили, что обычаи у них странные, что они
встречаются и молятся в своих домах. В прошлом году у них были какие-то
трения со священником. Наконец епископ Честерский велел объявить во всех
приходских церквях, что те, кто не ходит к мессе, подлежат суровому
осуждению.
Было также известно, что девушки ткачей выходят замуж поздно, уже за
двадцать. Странный обычай. А когда у них рождаются дети, они долго кормят их
грудью и все это время отказываются спать со своими мужьями.
Констанс на мгновение задумалась:
- У вас есть еще какое-то прошение?
В зале повисла напряженная тишина. Торквин оглянулся вокруг.
- У нас кое-какие нелады с рыцарями, миледи. - Когда она удивленно
вскинула брови, он добавил: - Не со всеми, миледи, только с несколькими
гарнизонными рыцарями.
Рыцари, которыми командовал констебль Лонспре, были не столь
дисциплинированны, как рыцари Эверарда.
Перегнувшись вперед, Констанс поглядела на своего управляющего.
- До сих пор не было никаких неприятностей, - заверил он ее.
- Пока не было, миледи. - Ткач погладил бороду. - Но что поделать, если
мы соблюдаем свои традиции? У нас не принято понуждать женщин к замужеству.
Управляющий негодующе фыркнул. Писарь уставился на него.
- Придержи свой глупый язык! - рявкнул де Жервиль. - Леди Констанс...