"Мэгги Дэвис. Аметистовый венец " - читать интересную книгу автора

том, в самом ли деле она в тягости. Невольно она задумалась о своем
собственном положении.
В ноябре у нее не было месячных, шел уже декабрь, а задержка
продолжалась. По утрам, когда служанки еще не просыпались, в полном отчаянии
Констанс раздевалась и, невзирая на прохладу, начинала обследовать свое
тело.
Она не понимала, в чем дело. Такая длительная задержка могла означать
только одно, но ее груди не увеличивались в размерах, а живот оставался
таким же плоским. Ни разу она не испытала приступа тошноты или
головокружения.
Констанс знала, что есть женщины, к которым она может обратиться за
советом. Например, ее старая няня, которая ухаживала за ней с самого
рождения. Но она не могла заставить себя откровенно рассказать о том, что
случилось. Что, когда она возвращалась из Морле, ее изнасиловал беглый
пленник, безумный бродячий певец, и что, кажется, она зачала от него.
Все окружающие замечали, что она в последнее время пребывает в плохом
настроении, то и дело поднимает шум из-за всяких пустяков. По ночам ей
снилось, будто король Генрих заключил ее в темницу под своей Белой башней,
мрачное подземелье, наподобие тех, что находятся в замке Морле. Вокруг нее
полная темнота, шныряют крысы. И, кажется, все на свете о ней забыли.
Тюремщики, не говоря ни слова, просовывают ей еду в окошко в деревянной
двери. Ничьих лиц она не видит. Ее терзают полное одиночество, угрызения
совести, она остро ощущает свой позор. Просыпалась она каждый раз вся в
слезах.
Снилось ей также, будто король приказал заточить ее в монастырь. Во сне
она слышала заунывные молитвы, и ее тело пронзала дрожь отчаяния.
Висела над ней и еще худшая угроза - лишиться своих детей. Иногда во
сне Констанс садилась с дочерьми на корабль, идущий в Данию. Либо собиралась
отплыть на юг, в Испанию или Италию. Но каждый раз, перед самым отплытием,
появлялись королевские рыцари и отнимали у нее дочерей.
После таких кошмаров Констанс просыпалась вся в поту. С какой радостью
вонзила бы она кинжал в самое сердце виновнику ее горя. И ей все равно, что
его окутывает тайна, что он, видимо, много перестрадал в своей жизни. Она
только хочет расквитаться с ним за все, что он сделал. И за последствия
этого.
Но были и другие сны, признавала она с глубоким чувством вины. Сны о
нем. Вспоминая об этом, она густо краснела от стыда.
Однажды Констанс приснилось, будто она танцует перед ним обнаженной.
Он лежал на диване, также совершенно обнаженный. Заложив руки за
голову, он не спускал с нее взгляда. На меховом покрывале его могучее тело
отливало золотистым цветом, а напряженное мужское естество поражало своим
необычайным размером.
Неистово звучала какая-то дикая музыка. В своем танце она вытворяла
что-то невероятное, даже перед своими мужьями она не решилась бы повторить
такое. Даже перед этим развратным де Эйвилем. Она вся изгибалась, замирая в
сладострастных позах, бесстыдно дразня и распаляя его. Держа руки высоко над
головой, она медленно поворачивалась и так чувственно покачивала бедрами,
что он не мог удержаться от стонов. Затем она приближалась к нему и терлась
о его раскрытые губы бутонами своих сосков. А он...
- Миледи!