"Мэгги Дэвис. Аметистовый венец " - читать интересную книгу автора

думаю, вам должно быть лестно это сравнение с Цезарем Августом, таким, каким
его живописал Вергилий.
Прежде чем король Генрих успел ответить, шут подскочил к столу и
вытащил монету из открытого рта епископа. И тут же поднял ее высоко вверх,
чтобы все могли хорошо видеть.
- Всего один фартинг, ваша милость, но из ваших уст, - прокричал он. -
Жаль, конечно, что это не чистое церковное золото, к которому вы привыкли.
Генрих хрипло рассмеялся, как залаял.
- Он подшучивает над вами, Роджер. Но латынь он знает отлично.
- Ну что вы, милорд-король. - Голос за маской звучал спокойно. - Я
никогда не подшучиваю, я только в духе нашего времени отдаю всем должное...
Две монеты мелькнули меж его пальцев, однако, едва исчезнув, тут же
появились вновь. Шут поднял и показал и эти монеты.
- А теперь почтим суровое царство Старой Зимы. Смотрите. С
благословения нашего суверена короля Генриха мы возвратим Цезарю все ему
принадлежащее. Цезарю - Цезарево.
Прежде чем ближайший к королю рыцарь успел пошевелиться, шут стал
прикасаться руками к волосам короля и его усыпанному драгоценными камнями
камзолу. При каждом молниеносном прикосновении на стол, уставленный блюдами
с яствами, сыпались монеты.
Харфорд поднял свой кубок:
- Берегитесь, Генрих. Шут сильно облегчит английскую казну.
Перед королем лежала целая горка монет. Шут тем временем вытащил еще
кучу монет из длинного носа короля Генриха и его волос. Смех за задними
столами превратился в настоящий рев.
Казалось, король извергает из себя деньги. Блестящими глазами Генрих
следил, как монеты сыплются на стол и скатываются на покрытый тростниковыми
циновками пол.
Констанс сидела с открытым ртом. Вот уж никогда не думала она, что
вновь увидит этого человека. А ведь этот безумец опасен для нее, как никто
другой. Он взял ее, прижав к столу, и она, в каком-то странном безумии, даже
не сопротивлялась. Если король Генрих когда-нибудь узнает, что этот ловкий
шут обладал его подопечной, самой завидной наследницей в его королевстве, он
повелит казнить их обоих.
Опустив глаза, Констанс с изумлением заметила, что опустошила до дна
свой кубок и кто-то успел подлить ей еще. Неудивительно, что она вся
раскраснелась и голова у нее идет кругом.
Шут бросил быстрый взгляд на Роберта Глостера и подвинулся ближе к
епископу Роджеру Солсбери. Затем, перегнувшись через стол, стал извлекать из
его расшитой золотом мантии ложки и ножи, каждый раз выкрикивая что-то с
возмущением, словно королевский советник хотел украсть эти столовые
принадлежности. Все кругом выли от восторга. Взглянув на лицо епископа, граф
Харфорд зашелся в таком приступе смеха, что у него даже выступили слезы на
глазах. Сидевший рядом с ним Честер, однако, хмурился.
Констанс почувствовала, что Роберт Фицджилберт касается своей ногой ее
ноги. Он повернул к ней свое красивое лицо, что-то шепнул на ухо, продолжая
удерживать ее руку.
Она ничего не слышала. Ее глаза были прикованы к безумцу, который
несколькими словами мог ее погубить. Только бы он ее не увидел, молилась
она, но как можно скрыться в этом большом зале?