"Николай Иванович Дубов. На краю земли (повесть) " - читать интересную книгу автора

- Чего ж ты орешь? Я думал, ты тонешь...
Пашка не успел ответить - плот дернулся и опять начал свои странные
движения. По временам он наклонялся и еще больше уходил под воду.
- Р-рыба! - заикаясь, пробормотал Пашка. - Я, к-кажется, поймал
акулу...
- Дурень ты! Акулы в море бывают.
- Н-ну, тогда это к-какая-то д-допотопная р-рыба...
Должно быть, рыба порядочно утомилась: движение плота замедлялось, и
наконец он остановился.
- Давай греби! - скомандовал я, и мы начали подгребать к берегу.
Плот судорожно дергался, иногда скользил в сторону, но все же понемногу
приближался к берегу. Пока мы добирались, Пашка, задыхаясь и заикаясь,
рассказал, как все произошло.
Он умышленно остался в лагере, чтобы на свободе половить рыбу. У берега
ловилась всякая мелочь. Тогда он обрубил четыре лесинки, связал их. Плот
получился хлипкий и слишком легкий - когда Пашка влез на него, он почти весь
погрузился в воду, - но плыть все-таки было можно. Пашка отплыл метров на
двадцать от берега. Хотя дядя Миша и выпотрошил его мешок, Пашке все-таки
удалось утаить отцовскую закидушку из толстого крученого шпагата. Поводки на
ней были сделаны из стальной проволоки, а сверху обкручены латунной. Пашка
насадил живцов и забросил закидушку. Он несколько раз безрезультатно
вытягивал и забрасывал ее и уже собирался плюнуть на все и грести к берегу,
но закидушка вдруг натянулась, и он еле успел обмотать шпагат вокруг сучка
на лесине.
Будь плот тяжелее или шпагат менее прочным, все бы кончилось на первом
рывке, а тут дело обернулось иначе. Странная добыча сама поймала Пашку. Он
спохватился, когда плот был уже на середине озера и его начало дергать из
стороны в сторону. Размотать натянутый мокрый шпагат уже не удалось. Проще
всего было бы обрезать закидушку, но у Пашки не было ножа, да ему и жаль
было упустить пойманную им неведомую рыбину. И он поминутно переходил от
страха к надежде и от надежды к страху, не решаясь бросить плот и боясь на
нем оставаться.
Мы подгребли к противоположному берегу - он оказался ближе - и
понемногу начали подтаскивать добычу. Она сопротивлялась, но все же шла. У
самого берега, когда на мелководье показались широкая темная спина и
пятнистые бока, рыба опять забушевала, взметая фонтаны брызг. Однако мы
все-таки выволокли ее на песок - и ахнули: такой крупной рыбины мы никогда
не видели.
Пашка сказал, что ее нужно трахнуть камнем по башке, а то она отлежится
и прыгнет обратно, однако сам подойти к ней не решался. Рыба хватала воздух
широко открытым ртом, яростно хлестала хвостом по песку и подпрыгивала, но
все слабее и тише. Пашка разыскал увесистый обломок ветки, издали огрел по
голове рыбину; та перестала биться, а потом и вовсе уснула.
Рыба оказалась очень тяжелой, и я предложил сесть опять на плот и
переправить ее по воде. Но Пашка сказал, что он предпочитает идти в обход по
берегу, а то там опять кто-нибудь поймается и вовсе утопит. Мы стащили рыбу
в воду и повели ее на буксире, как баржу.
Я первый увидел четкий след больших сапог. След входил прямо в воду и
здесь был размыт, потом возвращался обратно и исчезал в траве, окаймляющей
песчаный берег.