"Николай Иванович Дубов. На краю земли (повесть) " - читать интересную книгу автора

подушку, как отец уже тронул меня за плечо:
- Вставай, сынок. Пора!
Я выскочил умываться во двор. Тайга была еще по-ночному черной, избы
окутывали сумерки, и только на востоке за гривой небо начало голубеть. Но
деревня уже не спала: в окнах зажигались огни, хлопали двери, где-то звенело
ведро, негромко перекликались голоса.
Утренняя прохлада и ледяная вода согнали остатки сна. Мама отнесла тете
Маше еще спящую Соню. Мы быстро позавтракали и пошли к правлению. Там уже
собрались девчата, парни. На завалинке, покуривая свою трубочку, сидел Федор
Елизарович и, усмехаясь, наблюдал за дедом Саввой. Тот, одетый в белые
холщовые штаны и рубаху, подпоясанную сыромятным ремешком, озабоченно бегал
в правление, к лобогрейкам, к косарям, курившим в сторонке, время от времени
останавливался, снимал теплый картуз, вытирал лысину, словно что-то
припоминая, и снова торопливо и озабоченно устремлялся в правление.
- Да будет тебе, дядя Савва! - сказал Иван Потапович, выходя на
улицу. - Что ты снуешь туда да обратно? Все идет как надо, и чего зря
расстраиваться?.. Видал, каким петушком летает? - обратился он к Федору
Елизаровичу.
- Помолодел дед лет на двадцать, - улыбнулся тот. - Дядя Савва, ты не
хлопочи больно-то, умаешься!
- Ничего, моего заряду надолго хватит, - отозвался тот и побежал к
подъехавшему возу.
- Что, Потапыч, пойдем, пожалуй? Скоро солнышко проглянет.
- Да, время... Трогай, товарищи!
Девчата стайкой выбежали за ворота, за ними двинулись парни; косари
подхватили косы и, подняв их, как ружья, на плечи, пошли следом. Одна за
другой, глухо постукивая колесами о камни, тронулись лобогрейки. А позади
всех на высоко нагруженном возу, обнимая большой котел, сидела тетка
Степанида и нехотя перебранивалась с дедом Саввой.
- Ты головой-то не верти, не верти! Твое дело обеспечить, чтобы как
следует быть, - внушительно говорил он, идя рядом с возом.
- Да что ты привязался ко мне? Щей я не варила, что ли? Эка невидаль...
- И невидаль! Ты восчувствуй: день-то сегодня какой? Праздник!.. Мы
этого дня год цельный ждали... И твое дело обеспечить, а мое - проверить. Ты
думаешь, зря меня инспектором по качеству назначили? Я спуску никому не дам.
И с тебя качество спрошу...
- Ладно уж, инспектор!.. Садись-ка лучше на телегу, а то притомишься
раньше времени.
Но дед Савва убежал вперед и что-то начал выговаривать Геньке,
правившему первой лобогрейкой.
- "Уродилася я..." - зазвенел впереди голос Аннушки Трегубовой.
- "...как былинка в поле", - подхватили девичьи голоса, и над Тыжей
громко и слаженно полилась песня.
Песня была печальная, она рассказывала о горькой судьбе
девушки-сиротинки, но голоса были так молоды и звонки, звучали они так
весело и задорно, что, несмотря на грустные слова, она никого не печалила, а
веселила, и ясно было: поют ее не ради грусти, звучащей в ней, а потому, что
всем хорошо и радостно, и поэтому ничего не значат эти умершие уже слова из
далекого прошлого, а важна лишь радость, звенящая в согласном хоре голосов.
За рекой колонна растянулась, рассыпалась на группы; группы разбрелись