"Николай Иванович Дубов. На краю земли (повесть) " - читать интересную книгу автора

по участкам.
Мы пришли на свой. Иван Лепехин сел на место скидальщика, Генька тронул
вожжами лошадей. Мотовило пригнуло колосья, хрустнули под ножами стебли, и
первый сноп упал на жнивье.
- Не отставай, Настенька! - крикнула Аннушка и с азартом, словно шла в
атаку, кинулась вязать снопы.
На втором участке замелькали крылья лобогрейки Федора Рябых, а выше по
косогору мерно, как по команде, взблескивали косы. Было похоже, будто один
за другим отряды идут в наступление на мягко шумящую стену пшеницы и она
пятится, отступает все дальше и дальше, не выдерживая натиска.
Иван Лепехин взмок после третьего гона. Быть скидалыщиком на
лобогрейке - это совсем не легко и не просто: попробуй-ка помахать вилами
так, чтобы снопы были один в один, и не отстать от равномерно стрекочущей
машины, которая то и дело сваливает всё новые и новые пласты подрезанных
стеблей! Недаром машина эта называется лобогрейкой! Пот струился по лицу
Лепехина, и он, не выпуская вил, склоняясь головой к плечу, вытирал его об
рубаху.
Пашка (мы с ним носили снопы к крестам, которые складывала Даша)
остановился передохнуть и, посмотрев на делавшую новый заезд лобогрейку,
сокрушенно сказал:
- Все-таки отсталая это техника! Сюда бы комбайн...
- А где тут комбайн пустишь?
Поля у нас узкие, выше они переходят в косогоры, так что большой машине
по ним и не пройти.
- Ну, значит, надо построить такой маленький комбайн, чтобы везде мог
проходить.
- Вот ты и построишь. А покуда снопы таскай! Видишь, Даше складывать
нечего...
Пашка подхватил два снопа и поволок их к Даше, но на него вдруг налетел
дед Савва.
Картуз он где-то оставил, сыромятный ремешок, должно быть, потерялся, и
на легком ветерке холщовая рубаха его вздувалась парусом.
- Ты, герой удалой, чего снопы-то по земле тащишь? До обмолоту
молотишь? А ты подними, подними, не переломишься!.. Люди сколько трудов
вложили, а ты этим трудом по земле соришь?..
Пашка покраснел и поднял снопы.
- Дядя Савва! - окликнула его Аннушка. - Где картуз-то потерял? Напечет
тебе лысину.
- Ничего, лысина не блин, не зажарится... А ты вот как вяжешь,
красавица? Нешто это вязка? Ты его, как дитё, пеленай... А то чуть торкнул -
и рассыпался.
- Да что это ты кричишь на всех? Прямо генерал какой-то...
- А ты думаешь как? Может, я по своему хлеборобскому делу и есть самый
настоящий генерал! Вот погоди-ка, еще и в газетах про меня напечатают: есть,
мол, такой в Тыже Савватий Петрович Дрюкин, ба-альшой дока насчет хлебушка,
и за это ему полагается почет и уважение... А ты вон зубы скалишь...
- Да я, дедушка, просто так...
- Вяжи, вяжи знай, да потуже! - И дед Савва побежал к участку Федора
Рябых.
Поднявшееся солнце припекало все сильней. Набившееся за рубашку остьё