"Николай Иванович Дубов. На краю земли (повесть) " - читать интересную книгу автора

слышны только топот десятков ног, хриплое дыхание бегущих и треск кустов.
Толпа взбегает на гриву и сразу же затихает: над Колтубами стоит зарево...
Колтубы далеко, да и все равно их нельзя увидеть - они в низинке,
ничего нельзя услышать, но мне видится, как мечутся в пламени люди,
слышится, как кричат и плачут перепуганные ребятишки, ревет обезумевший
скот, а огонь, шипя и стреляя искрами, яростно охватывает избы,
перекидывается на тайгу...
- Что-то это не похоже на пожар, - говорит Анисим, Пашкин отец.
Зарево и в самом деле какое-то необычное - ровное и неподвижное, а не
трепетное, как бывает при пожаре.
- Ладно, не будем гадать да время терять, - решает Иван Потапович. -
Там разберемся... А ну, быстро, товарищи, за топорами, лопатами - и на
конюшню...
Так же стремительно, ломая кусты, толпа скатывается с гривы, на
несколько минут тает и вновь вскипает у конюшни. Анисим, Иван Потапович и
дядя Федя запрягают лошадей в телеги, в которые сваливают лопаты и топоры.
Мы с Генькой прыгаем в телегу тоже, парни вскакивают на неоседланных
лошадей, и все карьером вылетаем на Колтубовскую дорогу.
Иван Потапович, стоя в телеге, нахлестывает лошадей, но тревога
передалась уже и лошадям, и они, распластавшись, сердито всхрапывая, летят
все быстрее. И кажется, что врассыпную бросаются кусты, в ужасе взмахивают
мохнатыми лапами ели; телеги неистово гремят по камням, запрокидываются на
корневищах и летят, летят туда, где на облаках маячил неяркий отсвет. По
временам он исчезает за гривами, за зубчатой стеной тайги, потом появляется
снова - неизменный, неподвижный и потому особенно страшный...
Так мчимся мы, еле различая дорогу, потеряв счет верстам и времени.
И вдруг навстречу из темноты на хрипящей лошади вырывается всадник.
- Стой! - кричит он. - Потапыч, не гони! Это не пожар...
- А что же там, костры жгут? - сердито отзывается Иван Потапович.
- Там свет... Просто свет...
Мы вылетаем на увал, и мне кажется, что солнце раздробилось на
маленькие осколки и упало на Колтубы. Яркий белый свет бьет из окон, цепочка
маленьких солнц повисла над улицами, и ослепительным сверканьем залита
плотина. Весь народ на улицах, но никто не бегает и не кричит от ужаса;
порыв ветра доносит праздничный гомон и развеселую песню.
- А-ах, курицыны дети! - восхищенно говорит Иван Потапович. - Это же
они станцию пустили...
Невиданный свет стоит над Колтубами, и, кажется, тайга, настороженная и
притихшая, попятилась от села, а плотные облака, привлеченные сверканьем
огней, спускаются все ниже, и отблеск на них пламенеет все горячее.
- Ох, ну и здорово! - восторженно вскрикивает Аннушка Трегубова. (Она и
Даша тоже, оказывается, скакали верхами.) - Поехали скорее, поглядим!..
- Постой! - окликает ее Иван Потапович. - Куда ж мы так - с лопатами и
топорами... Сраму не оберешься...
- Да чего там! - отзывается Лепехин. - Кто же знал, что такое дело!
Ничего...
Аннушка дергает повод, и ее будто ветром сдувает с увала. Следом
трогаемся и мы, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее - нас гонит
нетерпение.
На улицах так светло, что можно читать. Мне хочется забежать в каждую