"Николай Иванович Дубов. На краю земли (повесть) " - читать интересную книгу автора

опробовали турбину и устанавливали генератор, который будет давать
электрический ток.
Мы рассказали Геннадию про поездку на заимку, как Захар Васильевич вел
большевиков через тайгу.
- Знаете что? - предложил он. - Надо, чтобы про это узнали и ребята и
большие. Пошли к Даше...
Даша сказала, что это будет просто замечательно, надо обязательно
организовать. Захар Васильевич сначала стеснялся, отказывался делать доклад
("Сроду я их делал когда? Вся моя наука - тайга да винтовка"), но наконец
согласился. Мы с Катеринкой написали объявления и приклеили их на дверях
избы-читальни и правления, а в назначенный день обежали все избы и всем
сказали, чтобы приходили.
Народу набилась полная изба. Пришел и Васька. Не было только его
дружков Фимки и Сеньки. Фимку мать изругала за то, что лодырь, и послала
собирать валежник - печь топить нечем, а Сенька пошел ему помогать.
Захар Васильевич пришел в новой рубашке и пиджаке, видно только что
вынутом из сундука, - складки торчали на нем в разные стороны, словно
железные углы. Он садится, вытирает вспотевшее лицо и начинает сначала
негромко и запинаясь, потом увлекается. Он пристально смотрит куда-то поверх
голов, будто там перед его глазами опять возникли картины пережитого и он
лишь описывает то, что видится ему сейчас...
Давно окончен рассказ, душно в переполненной избе, коптит забытая всеми
лампа, и вместе с копотью ползет по комнате керосиновый чад. Удивленная
непривычной тишиной, припала к окнам глухая темень.
Наконец Федор Елизарович спохватывается и поправляет фитиль. С лиц
сбегает оцепенение, но все молчат, и только в затененном углу раздается
долгий, прерывистый вздох.
- Вот, дорогие товарищи, - негромко и торжественно говорит Федор
Елизарович, - без всякой агитации вы видите, в чем суть дела! Боле половины
из вас тогда на свете не было, а кто и был, так, ровно кутенок в потемках,
жил, как жилось. А сквозь эту горькую жизнь и темноту шли самоотверженные
люди и звали народ на дорогу счастливой жизни. Сколько они мук приняли,
невозможно даже сказать. Сколько из них головы сложили и на царской плахе, и
в нашей матушке-Сибири! И мы всегда должны помнить, что люди эти жизнь свою
положили за нас с вами...
Генька вскакивает:
- Дядя Федя, можно мне сказать?.. Нельзя ли, чтобы сделать памятник
старым большевикам? И настоящий, каменный?
Генькино предложение всем нравится, в избе одобрительно гудят голоса,
но Федор Елизарович поднимает руку;
- Памятник сделать, конечно, можно. Дело это хорошее, чтобы всегда
перед глазами напоминание было людям. Однако тот человек не о памятнике
мечту имел, а о жизни, чтобы она человеку не в тягость была, а в радость. И
должны мы, дорогие товарищи, подумать про то, как достигнуть такой жизни, о
которой они мечтали для нас и за которую, то есть за эту нашу жизнь, сложили
свои головы...
Но тут с улицы доносится вопль, и в дверь врывается Фимка. Еле переводя
дух и вытаращив перепуганные глаза, он кричит с порога:
- Скорее!.. Колтубы горят! С гривы всё видать...
С грохотом летят на пол лавки, изба мгновенно пустеет, и в темноте уже