"Дик Фрэнсис. Спорт королев" - читать интересную книгу автора

Первый раз участвовать в Ливерпульском стипль-чезе - все равно что
пересечь экватор: выступления ждешь с трепетом, это серьезная веха в жизни,
которая расширяет горизонт. Но Парфенон был надежным скакуном, и я не боялся
экваториального купания и встречи с Нептуном.
Эйнтри - огромный ипподром. Справившись с первыми препятствиями, я
начал воспринимать заезд как великолепную экскурсию по его скаковым
дорожкам. Если работаешь с хорошей лошадью - нет лучшего ипподрома. Его
трасса стипль-чеза не годится для трусливых лошадей или для плохих прыгунов.
Но даже надежная и отважная лошадь иногда падает на здешних барьерах, а
другим и вообще лучше бы оставаться дома.
Вопреки мнению многих, я не считаю ливерпульскую трассу жестокой.
Безусловно, некоторые препятствия там выше, чем в других местах, и уровень
почвы несколько понижается там, где лошади предстоит приземлиться. Это
характерно только для Ливерпуля и вначале пугает. Правда, что препятствие,
которое называется "Чейер" и состоит из широкого забора и огромного рва за
ним, устрашает, когда на него смотришь снизу. Потому что забор выше
человеческого роста и три фута шириной, а ров шесть футов в ширину. Вряд ли
кто-нибудь скажет, что это легкая трасса. Вдобавок к понижению уровня почвы
и высоте барьеров там еще есть несколько неудобных поворотов, особенно после
препятствий "Бечерс" и "Кэнел-Терн". Очень часто лошади пропускают эти
резкие повороты и галопируют прямо в воду, но недавно эти повороты огородили
заборами.
Дистанция в две мили - серьезное испытание, какого и надо ожидать от
величайшей трассы стипль-чеза в мире, но эта дистанция великолепна. Ни
лошадь, ни всадник не чувствуют никакого стеснения, потому что она
просторна, здесь много свободного места. Двадцать пять лошадей могут
одновременно прыгать через первые пять барьеров, настолько они длинны. А на
других ипподромах едва хватит места для шести скакунов.
Те, кто пишет негодующие письма в газеты о негуманности ливерпульской
трассы, не понимают, что она сравнительно с другими безопасна. Там погибло
не больше лошадей, чем в любом другом месте, но обо всем, что случается на
ливерпульских скачках, любят писать в газетах, поэтому у публики и сложилось
впечатление, что это жестокая трасса.
Дальний конец дистанции Большого национального стипль-чеза на три
четверти мили уходит от трибун. Это одинокое и пустынное место: вокруг
никого, только ветер, взлетающая из-под копыт земля и длинные барьеры. Здесь
все воспринимается просто: вера в хорошую лошадь, волна радости, когда
паришь над березовым забором, безопасное приземление - вся жизнь.
Вижу, что не умею описать экстаз, какой охватывает в Эйнтри: тому, кто
не участвовал там в скачках, не понять, а среди тех, кто участвовал, есть
такие, кто его не испытал.
Большинство лошадей, которые стартуют в Ливерпуле, любят его скаковые
дорожки. Сколько раз зрители видели, как лошадь, потеряв жокея, прыгает
через барьеры и продолжает соревнование, хотя, если бы хотела, могла
галопировать и где-нибудь в стороне, а не стремиться к финишу. Балингдон,
которого тренировал Джордж Оуэн, на Большом национальном стипль-чезе в 1948
году упал после первого препятствия, но тут же вскочил, уже без жокея, и
прошел всю дистанцию - четыре с половиной мили - один. Он финишировал
первым.
Ни одну лошадь не заставишь хорошо выступить в заезде, если ей не