"Макс Фрай. Русские инородные сказки - 3" - читать интересную книгу автора

А, может, у них все же мораторий на смертную казнь? Может, выкручусь?
Так, ну, давайте теперь мне в окно стучать... Кого там принесло?
Господи, какие страшные... и одинаковые... почти... Вот это губа, всем
губам губа! А у этой что? У этой ножища... А у третей... ОООООООООО!
Дааааааааааа, таким пальчиком в носу не поковыряешься!
Открываю, уже открываю, надо же, какие нетерпеливые!
Здравствуйте, тетеньки. Да, это я тут плачу. Это я тут ругаюсь. Ну и
что, на весь лес слышно? Мне можно. Я - почти покойница, у меня сто сорок
шестая, часть два, могу я хоть поругаться в свое удовольствие?!
Как - вы? Сами? Всю-всю-всю шерсть? Все двадцать мотков?
Тетеньки, миленькие, правда, что ли?!
Я... я... ноги вам мыть буду и воду пить! За покупками ходить буду!
Собачку вашу буду выгуливать!
Не надо? А что надо? На свадьбе назвать вас родными тетушками?
Госссссподи, какие проблемы? Хоть сестричками!
А правда все-все спрядете?
А... вот... чисто из любопытства...
Если не назову на свадьбе тетушками, что будет?
- Что будет? - переспросила тетка с деформированным пальцем, подмигнув
товаркам. - Да, в общем, ничего... Ниточку одну чик - и перережу, - она
помахала в воздухе невесть откуда взявшимися бронзовыми ножницами, и все три
добродушно заулыбались, как будто это была их давняя любимая шутка.
(C)Лея Любомирская, 2005

Лея Любомирская

Сказка о том, как встретились Ветчина и Колбаса

Франсишка, как всегда, появляется совершенно бесшумно, и дона Карлота
еле сдерживает раздраженное восклицание. Конечно, она не делала ничего
такого, что нужно было бы скрывать от прислуги, но все же... неприятно,
когда, задремав в кресле, вдруг просыпаешься оттого, что на тебя уставились
маленькие тусклые глазки горничной.
- Я, кажется, уже неоднократно просила вас не подкрадываться ко мне, -
льда в голосе доны Карлоты с лихвой хватило бы на то, чтобы в разгар лета
заморозить судоходную реку Доуру, и еще осталось бы для муниципального
катка. Но Франсишка нечувствительна к интонациям. На ее туповатом лице -
обычная смесь сосредоточенности и безмятежности.
- К вам сеньора Пештана, сеньора. Прикажете провести ее сюда?
Дона Карлота еле слышно шипит сквозь стиснутые зубы. Мадалена Пештана -
не нерадивая прислуга, ее не отхлещешь по щекам и не вышлешь из комнаты.
Простая, невыносимо простая и недалекая, примитивнее Франсишки, вульгарнее
кухарки Алзиры, Мадалена Пештана не оставляет дону Карлоту в покое, являясь
без приглашения, запросто, "по-родственному". По-родственному! Дона Карлота
нервно сжимает и разжимает сухонькие кулачки. Прошло двадцать два года, а
она до сих пор не понимает, что за помрачение на нее нашло, когда она дала
согласие на брак своей единственной дочери и наследницы Армандины с этим
прохвостом, мальчишкой-механиком Антониу Пештаной. Хотя что она могла
поделать? Достаточно некрасивая, чтобы дорожить любым проявлением мужской
благосклонности, и достаточно избалованная, чтобы получать все, что ей