"Макс Фрай. Русские инородные сказки - 3" - читать интересную книгу автора

Наплававшись, Нуну выходил из фонтана, вытирался голубеньким махровым
полотенцем, а потом шел в "служительскую" - маленький белый домик, немного
похожий на общественный туалет. Там с одной стороны за занавеской хранились
грабли и лопаты, а с другой Шавьер Машаду поставил стол, два стула и
кофеварку. В ящике стола он прятал запасы кофе, а в маленьком шкафчике на
стене - пластмассовые упаковочки со сливками для Нуну, и бутылку бренди
"Масиейра" - для себя. Нуну регулярно пенял ему за то, что бутылка слишком
быстро пустела, а Шавьер Машаду сердился и говорил, что бренди ему прописали
врачи. Те самые, благодаря рекомендациям которых он работал служителем в
парке Бонфинь. Поругавшись самую капельку, Нуну и Шавьер Машаду садились
пить кофе. Пили долго, вдумчиво, хрустели печенюшками "Кошачьи язычки" и
разговаривали о жизни.
Шавьер Машаду считал, что Нуну - отличный парень, свойский и без
вредных привычек. А то, что черепаха - так это не страшно. Вот, скажем,
Франсишку Гомеш, муж старшей дочери Шавьера Машаду, Карлы Андреи - тот
вообще свинья свиньей. Поэтому Шавьер Машаду хотел познакомить Нуну со своей
младшей дочерью - Карлой Ванессой. Нуну стеснялся и отнекивался.
Однажды Шавьер Машаду слегка перебрал "Масиейры".
- Слушай, сынок, - сказал он, с трудом сфокусировав взгляд на Нуну, - я
вот тут подумал - а ты, часом, не зачарованный принц?
Нуну закашлялся и уронил в кофе печенюшку "Кошачий язычок".
- Нет, правда, - воодушевился Шавьер Машаду. - Лягушки же бывают
принцами! А чем черепахи хуже? Мы тебя сейчас быстренько расколдуем, и
пойдем к Карле Ванессе...
С этими словами Шавьер Машаду перегнулся через стол, сграбастал
онемевшего Нуну, и влепил звучный поцелуй прямо в середину панциря. Раздался
грохот, как будто за занавеской одновременно свалились все грабли и лопаты,
и маленькая черепашка Нуну Гарсия, зажатая в кулаке паркового служителя
Шавьера Машаду, превратилась... в маленькую лягушку.
- Ква! - сказала лягушка Нуну. Шавьер Машаду от неожиданности разжал
кулак, лягушка шлепнулась на пол и споро поскакала к фонтану.
- Вот и ладно, - думал Нуну, наслаждаясь непривычной скоростью
передвижения, - вот и чудненько. Буду теперь всегда жить в фонтане. Все
равно у меня как раз закончились все тостики. Да и мармелада тоже уже,
пожалуй, не осталось.
(C)Лея Любомирская, 2005

Лея Любомирская

Марселину Гонсалвеш

В доме Марселину Гонсалвеша считают снобом. Вроде бы он и любезный, и
вежливый, но есть в нем нечто, что заставляет неодобрительно поджимать губы
собирающихся на галерейке соседок.
- Зазнался, - качает головой соседка слева дона Мария, та, что
припадает на левую ногу и все время что-то шьет. - Как стали за ним с работы
шофера с машиной присылать, так и зазнался.
- Да ну что вы такое говорите, дона Мария! - едко возражает соседка
справа дона Лурдеш, чей муж в позапрошлом году сбежал со свидетельницей
Иеговы. - Да он с самого детства таким был! Я ж его помню вот таким еще! -