"Макс Фрай. Русские инородные сказки - 3" - читать интересную книгу автора

длинные, и ветер изо всех сил треплет их сильным дыханьем. Я смотрю на
склоняющиеся ко мне головы растрепанных деревьев и думаю о том, что по улице
идет девушка в ярко-красной куртке.
По улице идет девушка в ярко-красной куртке. Куртка переливается
красным цветом, она не просто красная, а прямо-таки нахально красная,
вызывающе-красная, очень красная, краснее всего на этой улице. Я еду в
автобусе, надо мной и автобусом изо всех сил гнут лохматые головы зеленые
ивы, а может быть липы, их зеленые волосы развеваются ветром, а по улице
идет девушка в ярко-красной куртке. Я смотрю на девушку и не могу перестать
смотреть. Автобус едет небыстро, а девушка идет изо всех сил, она спешит, и
поэтому ярко-красная куртка спешит среди зеленых волос деревьев одновременно
с моим автобусом. Я смотрю на девушку, и понимаю, что она - это я.
Она - это я, потому что для меня это единственный способ не
расставаться с ней сейчас навсегда. Если она - это не я, значит, мы сейчас
разминемся, она уйдет, исчезнет среди деревьев, и ее ярко-красная куртка
достанется вовсе не мне. На это я пойти не могу, у меня никогда не было
такой красной куртки. У меня никогда не было такой красной куртки, а у нее -
есть, поэтому она - это я. Я хочу, чтоб меня звали Джон и Мэри, напеваю я
себе под нос и спешу в своей красной куртке вниз по улице вдоль деревьев.
Куда я иду?
Кудя я иду, напевая, в своей красной куртке? Ну куда? Ну к мужику,
конечно, куда еще ходят в таких красных куртках. Я иду к мужику, и
предвкушаю, как сейчас закачу ему скандал. Почему? А разве нужна причина? На
мне надета ярко-красная куртка, и в руке у меня сумка, которой я размахиваю,
как флагом "Веселый Роджер". Сейчас я ворвусь к моему мужику, и закачу ему
скандал. Потому, например, что вчера он сообщил мне, что работает допоздна,
а тем временем моя подруга видела его вчера в кино. С бабой. Да-да, в кино.
Да-да, с бабой. Я надеваю ярко-красную куртку и иду, напевая.
Зеленые волосы деревьев гнутся и плещутся, я иду вниз по зеленой улице,
иду, иду, и наконец - дохожу. В домофон не звоню, у меня ключ, поднимаюсь по
лестнице, от второй двери у меня тоже ключ, отпираю, звук плещущейся воды,
отлично, он в ванной, сейчас мы ему устроим, я снимаю свою ярко-красную
куртку, кидаю ее на кресло, кидаю саму себя на другое кресло и прислушиваюсь
к звуку бегущей воды. На улице холодно, а шла я долго, поэтому мне бы сейчас
очень хотелось принять горячий душ, знаете, как это приятно - горячий душ на
холодное с улицы тело, ужасно приятно. Но душ занят. В душе - мой мужик,
тот, к которому я пришла, он плещется там в душе под горячей водой, он
думает, что он - это он, но я-то знаю, что он - это я. Я замерзла, и мне
хочется быстро под воду, а он уже там, под водой, и поэтому он - это я. Я
хочу, чтоб меня звали Джон и Мэри, напеваю я негромко, изо всех сил
намыливая мочалкой подмышки. Я стою под горячим душем и млею, потому что я
недавно проснулся, а нет ничего лучше, когда ты недавно проснулся, чем
горячий душ.
Я хочу, чтоб меня звали Джон и Мэри, пою я под душем, намыливая
мочалкой коленки. Вообще-то, у меня нет слуха, у моей девушки есть, а у
меня - нет, я почти глухой в музыкальном смысле слова, я тетерев, я глухарь,
и пою я только в ванной и только самому себе. Но самому себе можно, никто же
не слышит. Если бы кто-то слышал, подумал бы, наверное, что у меня
прекрасное настроение. Хотя настроение у меня как раз не очень.
Настроение у меня как раз не очень, потому что вчера я ходил в кино с