"Макс Фрай. Русские инородные сказки - 3" - читать интересную книгу автора

И все благословляют порядок, придуманный новым королем, - для всякого
дела найдется время, для всякого раздумья найдется время, для всякого
веселья найдется время, и прежние порядки кажутся тиранством самодура, хотя
самые обычные были порядки - днем работали, вечером гуляли, чего уж лучше,
казалось бы.
И всяк знает - об этом оповещают с каждым началом Полнолуния - пока
жители страны веселятся и танцуют, король, в бесконечной заботе о своих
подданных, удаляется в Старый дворец, большой замок на вершине холма,
недалеко от столицы. Там, в домовом храме, запирается он один на трое суток,
не имея при себе ни привычных слуг, ни изысканных яств. Все три дня он
соблюдает строгий пост, никого не подпуская к себе, оставив свиту и стражей
у дверей храма.
Заперев тяжелые двери из красного дуба, король проходит по цветным
плитам пола, обходит алтарь и за алтарем спускается по маленькой лесенке.
Лесенка, вырубленная прямо в толще скалы, ведет в просторную комнату с
низким потолком и толстыми, грубо отесанными колоннами. Когда-то здесь
совершались таинства, теперь же в крипте не идут службы, а из всей
обстановки имеется только просторная клетка с толстыми стальными прутьями -
говорят, ее здесь поставили в незапамятные времена, когда храму еще
требовались животные для алтаря. У задней ее стены, в каменном желобе течет
вода из горного родника, тонкая чистая струйка стекает в маленький бассейн,
из него всегда можно напиться. На клетке висит тяжелый замок. Король входит
в клетку и тщательно запирает его, проворачивая ключ трижды. И потом еще
несколько раз проверяет - закрыл ли? Он никогда не помнит, закрыл или нет.
Он садится на чистый холщовый тюфяк, плотно набитый соломой. Молится. И ждет
темноты, ждет, когда Луна явит свой круглый масляный лик в окне посреди
потолка клетки.
И тогда я, я, я, я вырываюсь из глупых тряпок, встряхиваюсь, пою луне,
вволю пью, снова пою луне, ловким ударом лапы сбиваю замок - он никогда не
бывает заперт, мне удается отвести человеку глаза, когда он поворачивает
ключ то в одну, то в другую сторону. Я, я, я втягиваю воздух мокрым носом, я
снова пою луне - и осторожно выбираюсь из храма, я давно уже знаю дорогу. Я,
я, я бегу по залитым луной тропам, я подвываю у пустых домов, пугая кур и
лошадей, я пробираюсь в город и тащу немножко из одной лавки и немножко из
другой - из щенячьего охотничьего азарта, а не потому что хочу есть. Я, я, я
прыгаю вверх, вбок, назад и вперед, я бегу боком и прямо, собачьей рысцой и
волчьей иноходью. Я пугаю огромной тенью и рыком смешных стражей, они машут
своими пиками, топают ногами, шарахаются из переулков.
Набегавшись в городе, я ухожу в поля, к темной полосе дальнего леса. В
нем всегда есть чем поживиться, я не люблю запертое зверье. Я бегаю так же
хорошо, как лазаю, а лазаю так же хорошо, как плаваю, поэтому мне все равно,
где прячется тот, кого я съем в этот вечер. Наевшись и напившись вволю, я
устраиваю себе логово между корней старого дуба, и сплю, уткнув нос в лапы и
жухлые листья. У меня еще два дня Луны.
Я всегда возвращаюсь. Я не питаю зла к своему человеку, мне даже жаль
его - он обо мне только догадывается, а я-то его знаю как облупленного,
вечно больного, вечно ловящего в себе мой запах и песню, вечно в сомнениях о
том, каким проснется наутро, всю ночь во сне пробегав по лесам. Поэтому я
всегда возвращаюсь и терпеливо жду новой полной луны. А он всегда забывает,
повернул он ключ только туда или и туда, и обратно. Забывает порой даже