"Иван Александрович Гончаров. Публицистика (ППС том 1)" - читать интересную книгу автора

- К вашим услугам. Что прикажете?
- Вот извольте видеть: хотя мы и славно погуляли, и весело было, и
прекрасное место, но чтоб сколько-нибудь дать вам понятие о том, что значит
настоящая загородная прогулка, мы с женой убедительно просим вас поехать с
нами в пятницу в Ропшу - единственное место! а в субботу, воскресенье и
понедельник - в Петергоф, Ораниенбаум и Кронштадт. Все это придумали мы для
того, чтобы как можно более придать разнообразия прогулкам. До сих пор вы
путешествовали с нами по суше: надо познакомиться и с морем.
- Боже мой! они неизлечимы! - горестно воскликнул я. - Извините,
Алексей Петрович, мне нельзя исполнить вашего желания: в среду я еду в
деревню, а завтра приеду с вами проститься.


62

- Возможно ли! какое горе! - воскликнула Марья Александровна. - А
знаете ли что: не провести ли нам завтра, последний день, вместе за городом?
Я бросился в коляску и поскакал домой не оглядываясь.
Я не лгал: обстоятельства принудили меня надолго оставить Петербург, и
потому я действительно распрощался с Зуровыми на другой день. Но мысль, что
они останутся без призрения и погибнут, заставила меня прибегнуть к
решительной мере: за несколько часов перед отъездом я открыл все одному
умному, опытному и сострадательному врачу, просил его познакомиться с ними,
и ежели найдет средство, то уничтожить или по крайней мере притупить силу
"лихой болести", а между тем время от времени уведомлять меня об успехах.
Предоставив таким образом больных его попечениям, я веселее выехал из города
и благополучно прибыл в деревню.

***

Прошло два года, и я еще не получил ни одной строки от доктора. Но к
концу этого срока, однажды вечером, мне принесли вместе с кучею газет и
журналов и письмо за черной печатью. Я поспешно вскрыл и... Здесь опять
глаза мои наполняются слезами, а голова, несмотря на все мои старания
держать ее прямо, валится на сторону. Не берусь описывать, что случилось,
потому что не соберу мыслей, не найду слов; а лучше выпишу из рокового
письма целиком те строки, в которых заключается горестная весть как о
Зуровых, так и о Тяжеленке: с последним доктор был большой приятель. Сначала
о Тяжеленке...
"Это случилось с ним, - пишет доктор, - с пятнадцатого на шестнадцатое
марта, ночью. Волобоенко в страхе прибежал ко мне с известием, что его
барину "пришло дурно"; глаза подкатились под лоб, а сам весь посинел. Я
бросился к нему и действительно нашел Никона Устиновича в отчаянном
положении; он не мог произнести ни слова, а только глухо стонал; после
четырех кровопусканий я успел привести его в чувства, но..." Несколько
пониже: "Другой апоплексический удар, последовавший вскоре за первым, лишил
его жизни". На другой странице о Зуровых: "Полагая, что письмо их ко мне
была одна шутка, я, после двухнедельной отлучки за