"Фридрих Горенштейн. Куча" - читать интересную книгу автора

почве заболел астмой и к тому же вскоре был застрелен каким-то воору-
женным гармонистом, когда во время народных танцев встал на стул и,
задыхаясь, начал дискуссию на тему "Гражданские права и нравственная
ответственность". Тем не менее Лукьян Юрьевич, бывший западный якоби-
нец, до 1940 года дожил более или менее благополучно, благоразумно
избрав в математике безыдейную область, орудуя с простыми, не иррацио-
нальными числами, предпочтение которым отдавали пифагорейцы. А именно:
он стал бухгалтером плодоовощной базы города Ртищево Саратовской об-
ласти. Здесь и родился, здесь проживал Аркадий Лукьянович. Впрочем,
отбыв семилетний срок как уроженец города Брюсселя, столицы враждебно-
го государства, Лукьян Юрьевич с семьей переехал далеко на Запад. На
Запад СССР, где, по сути, прошло детство Аркадия Лукьяновича и откуда
он штурмовал столичный физмат.
Время было размашистое, но ему повезло, и, продемонстрировав ка-
чества потомственного математика, он стал студентом университета. По-
мог и наплыв евреев в математику, на котором была сосредоточена основ-
ная борьба приемной комиссии. А Аркадий Лукьянович все-таки был сыном
простого русского бухгалтера.
Итак, он стал студентом, но, как уже было сказано, оставался чело-
веком "многоцветным". Впрочем, "многоцветным" с математическим укло-
ном. Когда в первый и, очевидно, в последний раз в своей жизни он на
втором курсе полюбил сильно, до счастливой бессонницы, женщину краси-
вую, глупую, развратную, то писал ей стихи: "Оля, О-ля-ля, начинается
с нуля". Оля обиделась: "Значит, я нуль без палочки?" И тут же засмея-
лась своему случайному, однако удачно сказанному каламбуру. В кругах,
где вращалась Оля, палочка означала сексуальную непристойность.
Но Аркаша, который был чист и любил так сильно, как только девс-
твенник может любить порочную красавицу, начал ей с пылом, с жаром
объяснять, что нуль -не пустота, а важнейшая величина. И недаром имен-
но индусы, возродившие математическое творчество после того, как оно
угасло в Греции со смертью греческой культуры, именно индусы ввели
нуль в употребление. Нуль -это математическая нирвана, блаженное сос-
тояние покоя, достигаемое путем полного отрешения от посюсторонних и
потусторонних бурь, нейтральный промежуток между рациональным и ирра-
циональным числом.
Пылкая речь влюбленного математика о нуле произвела на Олю примерно
такое же воздействие, как речь его деда Юрия Николаевича на рабо-
че-крестьянскую массу, собравшуюся в 17-м году под гармошку отпраздно-
вать свою историческую победу. Ибо говорить серьезные вещи несерьезным
людям -значит оскорблять и себя, и их. Тем более путанно, задыхаясь от
астмы ли, от любви ли. Гармонист ответил на оскорбление пулей, Оля от-
казом и разрывом. Аркадий мгновенно сник, съежился, но постепенно ожил
опять, как деревцо после мороза, начал расти, правда, не так бурно, а
более умеренно. Вскоре он женился на миловидной шатенке, умной, спо-
собной своей сокурснице, и перестал писать стихи.
Так ехал Аркадий Лукьянович в сидячем вагоне до станции В., пытаясь
занять себя то мыслями о прошлом, то научным журналом. Ехал во второй
раз, как и в первый, с той лишь разницей, что теперь за окном была
весна -худшая пора года в Центральной России, когда зимний холод уси-
ливается весенней сыростью, а северо-восточные ветры выдувают послед-