"Александр Грин. Человек с человеком" - читать интересную книгу автора

- Просите.
- Милостыню?
- О, глупости! Милостыня - такое же слово, как все другие слова. Пока
нет работы, просите - спокойно, благоразумно и веско, не презирая себя. В
просьбе две стороны - просящий и дающий, и воля дающего останется при нем
- он может дать или не дать; это простая сделка и ничего более.
- Просите! - с горечью повторил я. - Но вы ведь знаете, как одиноки,
тупы, жестоки и злы все по отношению друг к другу.
- Конечно.
- О чем же вы говорите тогда?
- Не обращайте внимания.
Извозчик остановился. Пройдя двор, мы поднялись на четвертый этаж, и
покровитель мой нажал кнопку звонка. Я очутился в небольшой, уютной,
весьма простой и обыкновенной квартире. Нас встретила женщина и собака.
Женщина была так же спокойна, как ее муж, привезший меня. Ее лицо и фигура
были обыкновенными для всех здоровых, молодых и хорошеньких женщин; я
говорю о впечатлении. Спокойный водолаз, спокойная женщина и спокойный
хозяин квартиры казались очень счастливыми существами; так это и было.
Спокойно, как давно знакомый гость, я сел с ними за стол (собака сидела
тут же, на полу) и ел, и, встав сытый, услышал, как объясняет жизнь мой
спаситель.
- Человеку нужно знать, господин самоубийца, всегда, что он никому на
свете не нужен, кроме любимой женщины и верного друга. Возьмите то и
другое. Лучше собаки друга вы не найдете. Женщины - лучше любимой женщины
вы не найдете никого. И вот, все трое - одно. Подумайте, что из всех
блаженств мира можно взять так много и вместе с тем мало - в глазах
других. Оставьте других в покое, ни они вам, ни вы им, по совести, не
нужны. Это не эгоизм, а чувство собственного достоинства. Во всем мире у
меня есть один любимый поэт, один художник и один музыкант, а у этих людей
есть у каждого по одному самому лучшему для меня произведению: второй
вальс Гадара; "К Анне" - Эдгара По и портрет жены Рембрандта. Этого мне
достаточно; никто не променяет лучшего на худшее. Теперь скажите, где ужас
жизни? Он есть, но он не задевает меня. Я в панцире, более несокрушимом,
чем плиты броненосца. Для этого нужно так много, что это доступно каждому,
- нужно только молчать. И тогда никто не оскорбит, не ударит вас по душе,
потому что зло бессильно перед вашим богатством. Я живу на сто рублей в
месяц.
- Эгоизм или не эгоизм, - сказал я, - но к этому нужно прийти.
- Необходимо. Очень легко затеряться в необъятном зле мира, и тогда
ничто не спасет вас. Возьмите десять рублей, больше я не могу дать.
И я видел, что более он действительно не может дать, и просто,
спокойно, как он дал, взял деньги. Я ушел с верой в силу противодействия
враждебной нам жизни молчанием и спокойствием. Чур меня! Пошла прочь!

1913