"Марк Соломонович Гроссман. Птица-радость (Рассказы о голубиной охоте) " - читать интересную книгу автора

Подумать только: непреодолимое чувство звало его к дому, властно вело
вперёд через дождь и туман к родной голубятне. И он пробился через всё, он
пришёл.
Совсем стемнело, когда явилась Маша.
- Ну, вот что, старые морские волки, - сказал я. - Если ваши голуби
прилетят ночью, я разрешаю их тащить ко мне немедленно.
И с победным видом я покинул балкон.
Весь следующий день мальчишки носили ко мне голубей. Было принесено
девятнадцать птиц. Три голубя потерялись в пути.
Вечером я велел одному из ребят позвать всех участников спора. Я
сказал им:
- Ребята! Мне нечем кормить ваших голубей. На такую прорву у меня не
запасено пшеницы. А покупать - капитала не хватит. Забирайте их себе.
Тут я не удержался, и с моего языка слетел вопрос, который мог
испортить всё дело:
- Так чьи голуби, ребята, всё-таки лучше?
Но "старые морские волки", потрясённые небывалым благородством
победителя, не задумываясь, закричали во всё горло:
- Паша и Маша, дядь!


В Заполярье

Что это была за ночь! Кажется, всякие ночи бывали в моей жизни, но
такой, как в этот раз, честное слово, мне ещё не доводилось видеть.
Я шёл с одного из полуостровов в глубь материка и почти не верил, что
приду куда следует. Ветер выл, орал, хлестал снегом в лицо, и где-то рядом
охал, обрушиваясь на скалы, Ледовитый океан.
На всём огромном каменном плато полуострова нельзя было найти
местечка, где бы не свирепствовала пурга.
Стояла полярная ночь, снег и ветер были хозяевами на скалах
побережья. С такими хозяевами лучше не иметь дела!
Не надо бы ходить в ночное время по этим местам, да делать было
нечего: приказ есть приказ, - и я пошёл. Пограничники дали мне лыжи, но
уже через несколько сот метров я снял их: на лыжах плохо чувствуешь
дорогу.
Шёл я, закрыв глаза, - всё равно ничего не было видно! - и постукивал
лыжной палкой о землю, стараясь не сойти с твёрдого грунта дороги.
Мне надо было пройти километров пятнадцать. Я шёл и шёл. И вот
полезла в голову всякая чертовщина. Вспомнилось о путниках, бродивших
сутками вокруг места, из которого они вышли, и застывших на снегу в десяти
метрах от дома.
Друзья перед походом советовали мне держаться волны, и я брёл, до
боли в ушах прислушиваясь к рёву морского прибоя.
На шестом часу пути мной стала овладевать сонливость. Захотелось лечь
на снег и отдохнуть. Совсем плохой признак!
И вдруг я увидел огонёк! До того, наверно, измотала меня дорога, что
я даже не удивился этому спасительному чуду.
Дверь долго не открывали: может быть, обитателям домика казалось, что
это ветер бьётся в окно.