"Марк Соломонович Гроссман. Птица-радость (Рассказы о голубиной охоте) " - читать интересную книгу автора

...Проснулся я от пристального взгляда старика, сидевшего на
табуретке около кровати. Это был интересный и сразу привлекавший к себе
внимание человек. У него были седые мягкие волосы, зачёсанные от высокого
лба к затылку, немного выцветшие серые глаза, пытливо смотревшие вперёд и,
кажется, видевшие то, что другим видеть не дано.
- С кем имею честь?.. - спросил человек и, получив ответ, назвал
себя.
Я знал фамилию этого большого учёного, исследовавшего здесь много лет
природу северных сияний, собиравшего на побережье минералы, цветковые
растения, мхи, лишайники. Он был подвижником науки.
Я обрадовался этой встрече. Но тут же неприятная мысль кольнула меня.
- Простите, - забеспокоился я, - вы давно перебрались на берег?
Хозяин дома пожал плечами и обернулся к жене.
Только теперь я заметил маленькую седую старушку, молча сидевшую в
лёгком плетёном кресле.
- Мы никуда не перебирались, - сказала старушка. И она назвала район,
где расположен их домик.
Тогда я понял, какая беда миновала меня. Видно, в самом начале пути я
потерял дорогу, ушёл в сторону. Что "шум волны", когда всё кругом воет и
ревёт! Не попадись на моём пути огонёк этого домика - плохо бы мне
пришлось, ох, плохо!
За чаем учёный, позванивая ложечкой в такт словам, рассказывал об
этой суровой и величественной земле, обжитой ещё в начале одиннадцатого
века новгородцами, о Студёном море, о горах и реках края, о сполохах и
пазорях. Радуясь новому человеку, хозяева домика с видимым удовольствием
сообщали о прошлом побережья, о природе и богатствах его. И почти ничего -
о себе.
- Вы знаете, - отхлёбывая чай с блюдечка, говорил хозяин дома, -
когда-то архангельского генерал-губернатора маркиза де Траверсэ попросили
учредить на Мурмане компанию для рыболовства, мореходства и звероловства.
Вы знаете, что ответил этот сановный глупец? Он сказал: "Там могут жить
только два петуха да три курицы..." Мнение недалёкого чужестранца этого
вполне разделял вице-губернатор Сафронов. Доморощенный недоросль считал,
что и куриц не разведёшь на Мурмане.
- Бог с ними, - сказала жена учёного, - один из них не знал нашего
народа, другой не верил в него. Пустые это были начальники, Серёженька.
Мы уже кончали пить чай, когда я совершенно неожиданно услышал
воркование голубей. Ошибиться было трудно: голубь ухаживал за голубкой и
она отвечала ему коротким, почти куриным клохтаньем. Так "разговаривают"
голубки, когда сидят на яйцах.
Я удивлённо посмотрел на профессора, и он, заметив этот взгляд,
засмеялся весело, заговорщицки поглядывая на жену.
- Удивляет? - спросил хозяин дома. - В беллетристических
произведениях учёному надлежит иметь у себя в доме бивень мамонта, мешки с
минералами или что-нибудь в этом роде. А я вот, молодой человек, - он
опять заговорщицки посмотрел на жену, - голубей развожу. - И, потирая
руки, предложил: - Хотите посмотреть?
Хотел ли я посмотреть?! Да я, чёрт возьми, готов был во все глаза
глядеть на этих милых птиц, о которых в Заполярье знают разве только
понаслышке!