"Марк Соломонович Гроссман. Птица-радость (Рассказы о голубиной охоте) " - читать интересную книгу автора

голубя.
Через час Иван Лукич сказал начальнику штаба:
- Выпустите второго тоже. На случай, если первый не долетит. Теперь
оставалось только ждать. Надо было во что бы то ни стало выдержать натиск
немцев. До шести часов вечера. В шесть придут наши самолёты и сбросят
боеприпасы. Если этого не случится, немцы раздавят отряд.
Ох, как утомительно тянулось время! Как медленно ползли минуты,
еле-еле складываясь в небывало длинные часы.
Люди стояли в окопах, лежали в блиндажах, курили, грызли сухари, но
глаза партизан то и дело устремлялись на восток, на синее небо, откуда
должно было прийти спасение.
"Получили в армии записку или не получили? Придут самолёты или не
придут?" - об этом думали сейчас все в маленьком партизанском отряде,
зажатом в страшные клещи.
Несколько "кинжальных" групп, выполняя приказ Ивана Лукича, прошли
болотами за спину немцев. Отвлекая врага от основных позиций отряда,
партизаны дожигали последние крохи патронов и гранат.
Пять часов пятнадцать минут... Половина шестого... Без четверти
шесть...
Иван Лукич сидел в штабной землянке возле миски с остывшим гороховым
супом и, подперев кулаком небритую щёку, жадно курил махорку.
Женя и Ваня примостились на поваленной сосне и молча чертили
палочками по песку. Женя то и дело вздыхал, прислушиваясь к вечерним
лесным звукам: нет, не слышно ничего такого, что бы напоминало пение
авиационных моторов! Но вот Женя вздрогнул, в его глазах вспыхнули
огоньки, и он расширенными глазами посмотрел на брата.
- Ты слышишь, Иван?
В вышине завывал самолёт. Звуки его моторов становились всё
явственнее, вот-вот машина могла появиться над лагерем.
Иван, весь напруженный от ожидания, внезапно обмяк и зло сказал
брату:
- Это немец, Женька.
Конечно же, это был немец! Моторы у наших самолётов поют ровно,
протяжно, густо. А этот подвывал, как голодная кошка, - будто царапал небо
своим воем.
"Юнкерс-88" прошёл над лесом, осыпав окопы и землянки
крупнокалиберными пулями, и снова вокруг стало тихо и сумрачно.
Стрелки на часах показывали семь с четвертью.
- Значит, не придут! - сказал Иван Лукич начальнику штаба, и брови у
обоих командиров сошлись к переносицам. - Пусть все займут окопы, больные
и раненые тоже.
И вдруг случилось что-то непонятное. Совсем неожиданно, будто
вывалившись из облаков, над лагерем промчались два краснозвёздных
бомбардировщика. Промчались, как буря, две могучие машины вдаль и стали
разворачиваться.
Ещё не веря в удачу, в счастье, в спасение, партизаны кинулись на
поляну, где был выложен условный знак для машин.
Немцы подняли отчаянную трескотню. Но самолёты сбросили боеприпасы и
легли на обратный курс. Вдобавок они ещё швырнули около десятка бомб на
голову врага.