"Марк Соломонович Гроссман. Птица-радость (Рассказы о голубиной охоте) " - читать интересную книгу автора

повернулся, появился над голубем и вытянул лапы.
Кирюха рванулся, очутился за соседней трубой и так, от дома к дому,
потащил старого разбойника за собой. Наконец он вернулся к нашему дому и
стал вертеться вокруг железной трубы над зданием котельной.
Но долго это продолжаться не могло: силы оставляли молодого голубя.
Ястреб ещё раз взмыл вверх и ещё раз, сложив крылья и вытянув лапы,
устремился к земле.
Близ наших домов густой сетью тянутся электрические провода. И вот
сюда бросился Кирюха. Но и тут ястреб сейчас же оказался рядом с ним.
Ветер подхватил серые перья, бросил их вверх и, раскинув веером,
понёс над домами. На землю тяжело упало тело птицы.
Я отвернулся: дядя Саша не любил, чтобы ему сочувствовали.
Неожиданно раздался крик дяди Саши. Я бросился к старому слесарю.
На земле под проводами лежал разбившийся о них ястреб, а неподалёку
от хищника, весь дрожа, широко разинув клюв и закрыв глаза, сидел Кирюха.
Дядя Саша медленно подошёл к грязновато-серому, несуразному
голубёнку, взял его на ладонь, погладил дрожащую спину птицы и,
отвернувшись, тихо сказал:
- Спасибо, Кирюха...


МАЛЕНЬКИЕ ВЕРНЫЕ СЕРДЦА

Синехвостая - дочь Верной

Она выросла в голубятне у бухгалтера тракторного завода - человека,
обременённого большой семьёй и потому вечно занятого, берущего работу на
дом. Бухгалтер - отец четырёх девушек - часто, оставшись наедине с женой,
вздыхал:
- Вот ведь беда какая, Ниловна: ни одного мальчишки не подарила ты
мне. Помирать буду - некому голубей оставить.
Ниловна махала рукой на мужа и ворчала:
- Седин своих постыдился бы: седьмой десяток, а чем занимаешься!
- Ну чем? - вяло отбивался глава семейства.
Он знал, что этот разговор, как и многие предыдущие, кончится тем,
что жена пойдёт к соседке и станет жаловаться ей на тяжкий недуг мужа.
- А тем, - зажигалась Ниловна, потрясая перед носом мужа не раз
чиненной кофточкой, - а тем, что дочерям в институт идти, а у них по
одному приличному платью! А папенька на голубей тратится. Тратишься ведь?
- Ну, трачусь, - покорно соглашался бухгалтер.
- "Ну, трачусь"! - наступала Ниловна. - Ты сколько за эту свою, за
Верную, заплатил! Мыслимое ли дело, отвалил за птицу ростом с кулак
тридцать рублей!
Ниловна хлопала дверью и шла к соседке. А Николай Ильич, ещё раз
вздохнув, отправлялся во двор, садился на скамеечку у голубятни и уже
через минуту забывал и о попрёках жены, и о пустяковой ошибке в годовом
отчёте, за которую он заплатил тремя ночами бессонницы, и о многих других
мелких и не очень мелких неприятностях. Бухгалтер весь преображался, глядя
на своих любимцев. Он то улыбался, то сокрушённо качал головой, то
тихонько начинал напевать какую-нибудь песенку без слов.