"Марк Соломонович Гроссман. Птица-радость (Рассказы о голубиной охоте) " - читать интересную книгу автора

А голубятня у Николая Ильича, надо сказать, была редчайшая,
замечательная была голубятня! Взять хоть ту же Верную, которой попрекала
его Ниловна. Покажи Верную любому голубятнику, и не удержится он от того,
чтобы не ахнуть.
Взгляните на перо голубки: синее-синее, с зеленоватым отливом у шеи.
Когда падают солнечные лучи на птицу, блестит и переливается её перо, как
уральские самоцветы. Всё оно искрится, сияет.
А голова! Голова у Верной небольшая, удивительно правильная. Клюв с
крупным наростом, какой и положено иметь голубке чистых почтовых кровей.
А разве что-нибудь худое можно сказать о лётных качествах Верной?
Нет, ничего нельзя. Триста километров проходит голубка в четыре с
половиной часа. А вернётся с нагона - хоть снова вези её на то же
расстояние: дышит ровно, ест и пьёт в меру.
И сейчас, сидя у голубятни, Николай Ильич ищет взглядом свою любимицу
и находит её среди десятков синих, белых, красно-рябых, жёлтых птиц.
Голубка только что слетела с гнезда, в котором у неё пищат двое маленьких,
начинающих покрываться перьями птенцов. Гнездо в это время греет голубь
Верной - белый, в синих рябинах Снежок.
- Кралечка ты моя, - говорит Николай Ильич вслух, и птица будто
понимает хозяина: подходит к нему и смотрит жёлтыми бусинками глаз на
седого грустного человека.
В это время Николая Ильича замечает возвратившаяся от соседки
Ниловна.
- Любуешься? - спрашивает она, с недоброй усмешкой поглядывая на
мужа. - Перья в хвосте считаешь? Считай, считай, на то ты и бухгалтер!
- Знаешь что, Дарья Ниловна, - в сердцах восклицает Николай Ильич, -
шла бы ты по своим делам! Право. А то, гляди, как бы до греха не дошло.
И он грозно раздувает седые редкие усы, хоть никому от этого не
страшно.
Опять Николай Ильич сидит один на скамеечке и думает о себе. И
пожалуй, жалко ему старого смирного бухгалтера, у которого одна безобидная
страсть в жизни, и за ту пилят его вот уже, считай, сорок лет.
- Ну посуди ты, Верная, - обращается старик к голубке, втайне
надеясь, что его разговор услышит жена. - Хмельного в рот не беру, кроме
как в праздники. На охоту не хожу, в карты не играю. За что же пилит она
нас, Верная?
В окно высовывается Ниловна.
- Насмотрелся? Иди обедать, горе ты моё!
"Допилит она меня, - думает Николай Ильич, садясь за стол и стараясь
не смотреть на жену. - Вместе с дочками допилит".
Старый бухгалтер отлично понимает, что попрёки Ниловны не имеют
отношения к деньгам. Дело тут вовсе не в деньгах. Жена считает, что не к
лицу главе семейства, бухгалтеру крупнейшего в стране тракторного завода
заниматься "мальчишкиным делом". Правда, за сорок лет совместной жизни
Ниловна не добилась никаких успехов, но, судя по всему, Николай Ильич
вот-вот сдастся.
Я встретил бухгалтера вскоре после этого разговора с женой.
Вид у него был совсем болезненный, шёл он как-то боком, неловко неся
под мышкой старый кожаный портфель.
- Не болен ли, Николай Ильич? - спросил я старика. - Лицо у тебя