"Марк Соломонович Гроссман. Птица-радость (Рассказы о голубиной охоте) " - читать интересную книгу автора

Аркашкина родня

Как-то ко мне пришёл Михаил Кузьмич Карабанов - старый революционер,
живущий на пенсии. Михаил Кузьмич, или дед Михаил, как его зовут окрестные
голубятники, принадлежит к тем любителям птиц, для которых даже простой,
ничем не примечательный "туляк" - первое животное на земле.
Как всякий истый голубятник, дед Михаил, рассуждая о птицах, никогда
не говорит "я думаю", "по-моему", "мне кажется". Выражается старик всегда
крайне твёрдо и определённо.
Так, увидев иного красавца почтаря, дед Михаил с сожалением смотрел
на его хозяина и коротко бросал:
- Отдай в утиль.
И если хозяин пытался доказать старику, что почтарь отлично берёт
высоту или идёт с нагона, Карабанов так же сухо, без улыбки, басил:
- Не темни. Плёвая птица.
Придя ко мне, Михаил Кузьмич сначала, для приличия, выпил чашку чаю и
тут же, перевернув эту чашку кверху донышком, пошёл на балкон:
- Покажи свой курятник.
Первым, за кого зацепился острым не по возрасту взглядом Карабанов,
был Аркашка. Дичок блаженствовал на балконе, греясь под лучами нежаркого
весеннего солнца. Он раскинул сильные узкие крылья и положил на асфальт
балкона свою длинноносую плосковатую голову.
Михаил Кузьмич даже поперхнулся от возмущения, увидев Аркашку:
- Это что за питекантроп такой?! - дёрнул себя за ус Карабанов. - Ты
его, никак, из музея добыл?
Зная деда Михаила не первый год, я промолчал.
Но Карабанова это не устраивало. Смотря на меня в упор прищуренными
глазами, он ловко схватил не ожидавшего нападения Аркашку и, грозно
раздувая усы, спросил:
- В расход?
Добрейший Михаил Кузьмич, конечно, только пугал меня, и я не испытал
никакого беспокойства за судьбу Аркашки.
- Дичок обходит почтарей с нагона, - сказал я деду Михаилу, - и ты
напрасно хулишь хорошего голубя.
Этого только и ждал Михаил Кузьмич. Нет, он не стал произносить
речей, он не ругал ни клюва, ни головы, ни ног Аркашки, он просто
посмотрел на меня взглядом, полным уничтожающей иронии, и неожиданно
громко и весело рассмеялся:
- Скотовод ты, братец, а не голубятник!
Это было самое сильное выражение, которое применял в подобных случаях
старик Карабанов.
- Погоди, Михаил Кузьмич, - запротестовал я, - не торопись. Верно
говорю: у дичка хороший ход. Можешь проверить.
- А и вправду разве? - скосил глаза Карабанов. - В голубях-то я ни
шиша не смыслю. Поучиться, что ль?
Не переубедить бы ни за что упрямого старика, да тут подоспел дядя
Саша.
- Здравствуй, Михайло, - сказал он, пройдя на балкон. - Всё шумишь?
Вдвоём с дядей Сашей мы быстро одолели Карабанова.
- Ладно, кидайте вашего питекантропа, - хмуро согласился дед