"Александр Хабаров. Случай из жизни государства (Эксперт)" - читать интересную книгу автора

Андрей Скворцов, тридцатилетний в душе, а на самом деле
сорокасемилетний человек, вглядывался в туманные очертания зданий,
возникающие вместе с рассветом.
Это была Москва, которую впору было назвать возлюбленной, как женщину:
так он любил её. Любил - целиком, всю, со всеми достоинствами и
недостатками, с ночными барами - и православными храмами, с огромными
отелями, сиявшими препаскуднейшей рекламой, и - тихими, малолюдными по
вечерам, бульварами, где вдруг могла подбежать отбившаяся от хозяйки
собака, обнюхать, вильнуть хвостом и рвануться на оклик. Это была Москва
кривых переулков и продуваемых всеми ветрами широких прямых проспектов;
Москва-Вавилон коммунальных квартир и Москва-средневековье таинственных
дач-дворцов на Николиной Горе и в Серебряном Бору; Москва-большая-деревня
Тишинского рынка, где покупалось и продавалось все и Москва-кухня со
стихами, гитарой и пьяным надрывом...
Он идеализировал её, словно невесту в медовый месяц. Но так долго
длился этот "месяц", охвативший всю жизнь! Возлюбленная нуждалась в защите,
и, занимаясь каким-нибудь далеким (и в прямом и в переносном смысле) от
Москвы делом, Скворцов всегда представлял себе, что защищает именно её,
белокаменную.
Он чувствовал перемены в облике Москвы, видел горестные морщины и
шрамы, знал болезни и внешних и внутренних органов. Такова была специфика
его работы: анализировать, вычленять, обобщать и снова рассекать, и ещё раз
склеивать рассеченное, создавая образ, наиболее близкий к первообразу.
Можно было сравнить его и с хирургом и с реставратором.
Вот два пути к Москве: верхний и нижний. Верхний путь предполагал
наличие автомобиля (он у Скворцова был всегда, и на этом пути Москва
вставала перед глазами как бы вся целиком, растекалась улицами, кварталами,
площадями и бульварами; мелькали тысячи, миллионы силуэтов; люди
возвращались с работы, шли на работу, шатались, пьяные, по закоулкам
арбатских и иных дворов, выходили важно из стеклянных дверей ресторанов и
офисов, спешили на вокзалы, к поездам, несли из магазинов продукты в
полиэтилене - и многое другое совершали люди, наблюдаемые Скворцовым сквозь
тонированное стекло джипа "Wrangler".
Однако, чтобы полюбоваться на женщин (которых он любил как Москву),
приходилось покидать авто и спускаться под землю. Это и был второй, нижний
путь.
Ухватившись за никелированный поручень Скворцов ехал, скажем, по
Замоскворецкой линии от Речного вокзала до Царицыно. Иногда мелькало такое
красивое лицо, что впору было, подобно завзятому "топтуну", устроить слежку
с целью "случайного" знакомства. Впрочем, красивых было так много, что не
хватило бы всего штата "наружки", включая МУР и ФСБ... Иногда в вагоне все
сиденье занимали семь-восемь особей - как будто спустившихся под грешную
землю прямо с конкурсов "Мисс Москва" или "Мисс Россия". Мисс! Видел
Скворцов этих "мисс", знал, что, например, голливудские агенты разъезжают
по Штатам в поисках таких вот фотогеничных, симпатичных, миловидных; тем же
самым занимаются и редакции журналов в ярких обложках. В России же
красавицы ездили на метро, работали секретаршами, вагоновожатыми,
ткачихами, мотальщицами, прядильщицами и продавщицами, а в эпоху
"кинквеченто" перестройки, гонимые безработицей и нищетой, подались в сферу
так называемого "досуга". Их не надо было искать, они сами находили - кто