"Александр Хабаров. Случай из жизни государства (Эксперт)" - читать интересную книгу автора

- занялся бизнесом. А поскольку просчитать самый выгодный бизнес в
подсистеме длительного беспредела не составляло труда, то Скворцов и выбрал
недвижимость. Благо, что он после Африки, как бы в награду за труды,
отдыхал: просиживал штаны в аналитическом отделе управления, консультировал
"смежников" из Комитета, а после Аргентины - негласно курировал столичную
недвижимость (и это, как ни странно, входило в сферу деятельности). Было
это давно - "и неправда", как он сам говорил. Но в памяти засело крепко.
Собственно говоря, Скворцов не видел большой разницы между недвижимостью
Москвы и, например, таежным массивом близ города Уссурийска. Или: между
ракетным заводом и виноградником. Все это были "объекты", а "объекты"
являлись, конечно же, Системами и подчинялись одним и тем же законам.
В 1983 году проверка жилого фонда Москвы показала наличие чуть ли не
двух тысяч помещений, как бы не принадлежавших никому - даже государству.
На все эти "площади" просто не было документов - они были записаны во
всевозможные затрепанные журналы и рваные инвентаризационные книги, но
основательных юридических подтверждений собственности не было. Государство,
впрочем, не нуждалось в подтверждениях - оно не собиралось судиться с
истцами, оно предполагало стоять вечно, отвечая на робкое "это моё..."
оглушительным и чаще всего бессловесным рыком. Тогда Скворцов едва ли
удивился - он-то видел, что дело швах - сейчас он даже не хмыкнул бы,
потому что и вправду государство оказалось цепким лишь с виду; оно все
подгребало под себя, как чудовище, оно щелкало зубами, давило и кусало, но
органы чувств явно отставали от хватательных конечностей. "Как только войну
выиграли?" - разумно удивлялся Скворцов, но душой понимал, что войну
выигрывала иная система, восставшая на время из пепла, воскресшая для
победы и сохранения "большого счета". Ни чудовищная оболочка, ни каленый
стержень идеологии страну спасти не могли; спасало её нечто, являвшееся
именно Системой Большого Счета. У неё была история тысячи лет, а не жалких
десятков...
Впрочем, политика и все, с ней связанное, мало интересовали Скворцова.
Он всегда занимался любимым и интересным делом: в семидесятых странствовал
по африканскому континенту, изучал природные ресурсы братских стран (они,
страны, так и не узнали - что имеют), а после Африки с той же целью был
послан в Южную Америку. Это уже была рутина с элементами скуки, поэтому
Скворцову из всех природных ресурсов больше всего понравилась анаконда,
которую он видел в низовьях Ориноко. "Вещь в себе", - подумал тогда Андрей,
наблюдая огромное упругое тело (метров двенадцать!), скользящее среди
влажных трав.
Так что, бесхозная недвижимость, удивившая Скворцова тогда, теперь
оказалась закономерным явлением. И тот же Комитет, с успехом
контролировавший и ущемлявший, скажем, каких-нибудь "невыездных" евреев,
как оказалось, легко пропускал мимо себя огромные порции нештатных объектов
и ситуаций.
Знали о ней, об этой недвижимости, ещё четыре человека: одного уже не
было в живых, а трое работали за границей...
- Андрей Витальевич! - пробудил его сознание голос Шумского. - У меня
кое-что высветилось. Нужны ваши рекомендации. Но, судя по всему, дело
серьезное, тут не площади в осадок выпали, а... человеки. Еще пара на
подходе, а, может, и больше.
- Ты по "Добрым Людям" принес что-то?