"Александр Хабаров. Случай из жизни государства (Эксперт)" - читать интересную книгу автора

деятельного фона, присущего большинству офисов "поздней перестройки". Тут
царил покой. Единственная особь женского пола, нанятая по объявлению
некрасивая (все маленькое в области головы: нос, рот, глазки - и неожиданно
большие, вытянутые вверх, "крысиные ушки"; ниже: огромный зад и тонкие
ноги) студентка-заочница Института стали и сплавов Лида Королева
систематизировала в компьютере растущую базу данных; напротив неё дремал в
кресле рядовой сотрудник Ширяйка - крупный молодой человек с
непропорционально маленькой головой. Впрочем, лет Ширяйке было немного,
всего двадцать два, так что голова могла и вырасти - главное, дожить до
этого момента.
Справа от Лиды находилась обитая дерматином дверь, а за дверью, в
большом кабинете в стиле "евро-люкс", беседовали двое - Геннадий Павлович
Зубков и Андриан Сергеевич Голощапов. Был ещё и третий, широкоплечий
мужчина в явно несоотвествующем его общему строю жизни двубортном костюме.
Белая рубашка и галстук мешали ему, и он все время водил головой в стороны,
вверх и вниз - как будто стараясь выползти из ненавистной шкуры. Наголо
выбритая голова отсвечивала бликами. Это был Ваня Хлюпик, правая рука
Зубкова, основной его ударно-исполнительный механизм, обладаваший к тому же
ограниченным правом голоса. Но он пока молчал.
- Ну что ж, Андриан Сергеич... Работа вами проделана большая, яичко
снеслось хорошее. Это уже бизнес, а не хапок. Нам бы ещё пять-шесть таких
квартирок - и можно разбегаться...
- А зачем? - поинтересовался Голощапов. Лысина у него вспотела, он
побаивался Зубкова, а ещё больше - Ваню Хлюпика. - Я хотел бы, например,
продолжить...
- Так продолжайте! - перебил его Зубков. - Я же не говорю о
немедленном роспуске: у вас что, уже есть эти пять-шесть квартирок?
- Квартирок нет, - сказал Голощапов. - Но есть кое-какие наметочки,
наработочки, так сказать...
Зубков внимательно посмотрел на собеседника. Он, что называется,
просёк его: уловил нечто значительное, что сам Голощапов пока ещё не хотел
открывать.
- Вы, Андриан Сергеич, наверное, не совсем хорошо понимаете меня, Ваню
и всех остальных. Мы люди прямые, приниципиальные, играем в открытую,
платим по совести, - сказал Зубков. - А вы - наметочки, наработочки...
Сразу говорите: в чем проблемы, где, тесезеть, деньги лежат, у кого ключи?
- В натуре, слышь, - подал вдруг голос Ваня Хлюпик. - Мозги не греби,
сука... Здесь тебе не типография, бля...
Голощапов почувствовал, как откуда-то изнутри, из глубины организма
покатилась к сердцу, к голове вязкая волна страха. Он редко слышал Ваню, в
основном беседовал с Зубковым, и словесный наезд Хлюпика застал его
врасплох. К тому же его с самого начала "знакомства" с Зубковым убивало это
вечное "тесезеть", произносимое вместо "так сказать".
- Да что вы, в самом деле? Зачем сразу сукой, почему? - выдавил он,
словно выплевывая кляп и стараясь придать интонации решительность.
- Вань, что ты, в самом деле? - пожурил Хлюпика Зубков. - Ты уж
старайся без оскорблений личности, не обижай компаньона... Я Андриана
пятнадцать лет знаю.
- Да я для связки слов, - оправдался Ваня. На самом деле у них была
договоренность с Зубковым: тот подает сигнал - теребит мочку правого уха -