"Александр Хабаров. Случай из жизни государства (Эксперт)" - читать интересную книгу автора

и Ваня "наезжает" на среднем уровне, грубо, но без повышения голоса...
- Я, собственно, и не обиделся, понимаю. А что касается наработочки -
есть одна фирма, располагающая базой данных по недвижимости... - начал
Голощапов, чуть успокоившись.
- База данных? - перебил Зубков. - Ну и что? У нас тоже база данных, в
Бюро обмена база данных, в мэрии тоже... Эка невидаль эксклюзивная!
- Не совсем так. Я вам на листочке сейчас напишу - ч т о э т о т а к о
е...
Голощапов придвинулся вместе со стулом поближе к столу и стал писать.
Авторучка у него была - "Паркер", любил экс-поэт красивые инструменты.
Исписав примерно пол-страницы, Голощапов придвинул листок Зубкову.
- Ну что ж, - сказал Зубков, скользнув глазами по тексту. - это
действительно - кое-что. Но вот что это на самом деле - ещё предстоит
узнать. А вам - премия...
- Сколько? - вырвалось у Голощапова неожиданно для самого себя.
- Ну, Андриан Сергеич, это вовсе невежливо. О сумме премии разве
спрашивают? Это ведь не комиссионные, не зарплата - это жест. Но раз
спросили - три тысячи долларов, будьте любезны...
Зубков выдвинул ящик стола, порылся в нем и стукнул об стол тремя
пачками десятидолларовых купюр. Он всегда менял для расчетов с Голощаповым
сотенные на десятки, знал, что "компаньон" любит упаковочки. Десять
сотенных - чепуха, бумажки, а сто десяток - увесистая пачка. Зубков и сам
любил упаковки, но купюры в них были как раз сотенные...
- Отлично! - обрадовался Голощапов. - Книжку за свой счет издам - ещё
и останется!
- А двадцать штук за "хатку"? что, потратили уже?
- Да нет, это под проценты, в банк! - отрапортовал Андриан Сергеич. -
Жить-то надо...
- Жить? - вдруг сказал Зубков - и как будто ещё что-то хотел добавить,
но не добавил.
Еще пять минут назад Голощапов, обладавший кое-каким чутьем, слухом,
нюхом, с ходу уловил бы в слове и интонации нечто для себя угрожающее. Но,
ослепленный неожиданной премией, он, щупая пачки долларов, лишь ещё раз
повторил вслед за Зубковым это "жить".
- Ну, если я не нужен сегодня, то - исчезаю, - сказал Голощапов.
Зубков молча кивнул.
- Сука, - сказал Ваня Хлюпик, когда за поэтом-маклером закрылась
тяжелая дверь.
- Почему, Вань? - удивился Зубков. - Винтик.
- Не, я ж не ругаю... Он по масти сука, как название. В смысле -
"ссучился".
- Ну, что такое "ссучился", мне известно. Но Андриан Сергеич вроде в
блатных не числился? Не сидел даже.
- В отсидке разве дело? Ссучился - это когда своего продал. Или -
"своих".
- Мелочи это... Так, не своим делом по нужде занимается - и все. Чудак
на букву мэ.
- Нет, полковник... Когда не своим делом - это фрайер называется. Из
блатных фрайеров тоже авторитеты выходят. А Голощап этот - сука... Это ж
квартира его товарища по воле - тот в Зимлаге чалится, а этот гад его