"Александр Хабаров. Случай из жизни государства (Эксперт)" - читать интересную книгу автора

теоретик и аналитик Виктор Шахов, к тому времени уже отбывший срок за
сомнительные статьи о бунте и терроре. "Щуп" добыл несколько рукописных
страничек из новой работы Шахова - текст был, как говорится, пальчики
оближешь, чего стоили, к примеру, такие строки: "Использование высокомощной
и легко меняющей форму взрывчатки (пластит) или похожего на сахар гексагена
возводит профессиональный террор на новую ступень; вкупе с
"добровольцами-камикадзе" взрывчатка становится средством не только
устрашения, но и получения денежных средств от перепуганных властей или
освобождения из тюрем соратников, друзей, родственников".
Дело разрасталось; два тома покоились в сейфе уже не майора, а
подполковника Зубкова, третий был на подходе... как вдруг все рухнуло.
Академика Горького вернули из сахаровской ссылки; в журнале "Ваш
Современник" напечатали роман Семена Уржумского (восемь лет в "стол" писал,
гад, упустили, не выявили!) "Живая труха" (о самом, о том, кто лежал меж
гранита и мрамора под стеклом более шестидесяти лет, к кому очередь
тянулась через всю Красную площадь, а охраняли - сотни сотрудников
"девятки", это мертвого-то!). Тут же выступил по телевидению историк
Пафнутьев, предложил захоронить священное тело по-христиански в городе
Ульяновске, а сам Ульяновск немедленно переименовать обратно в Симбирск.
Поднялся шум, началась дискуссия с оскорблениями и разоблачениями одних
оппонентов как "коммуняк" и сексотов КГБ, а других - как фашистов и агентов
ЦРУ. А после путча ГКЧП в 1991 году "пятую линию" неожиданно закрыли.
Большой Шеф попал в Лефортово; рядовых погнали поганой метлой, даже
разведчиков сдавали с потрохами, как врагов свободы и демократии, чего там
за остальных говорить... Новый Шеф немедленно открыл американцам схемы
установки в посольстве США "прослушек" - янки даже и не поверили сразу, что
такое может быть, думали, провокация...
Шаховское дело оказалось блефом и мифом, опасным для того, кто его,
что называется, "шил". И Зубков сжег дело: по листочку, аккуратно, прямо в
кабинете, на медном подносе с чеканными пионерами.
Чуть-чуть он опоздал - надо было вовремя бросить партбилет на стол
комитетскому парторгу, дать пару интервью каким-нибудь "голосам", короче,
покаяться. Но бездарный августовский путч спутал все карты. Когда Зубков
увидел в числе путчистов Большого Шефа, то наивно понадеялся на возврат
прошлого, не просчитал варианты. Но все же удалось уволиться из органов
тихо, без шума и газетной пыли. Даже успел третью звезду получить вместе с
дембелем.
Уходя, прихватил Зубков и агентурные карточки: тут тебе и Щуп, и
Канистра, и Хлюпик, и ещё человек двенадцать. Кое-кто пригодился, а
кое-кто, разбогатев на шалом бизнесе первых лет перестройки, ссудил Зубкова
деньгами - в обмен на комитетские "векселя" с оперативными псевдонимами...
Так поступил и старый приятель Зубкова ещё по райкомовской работе Абраша
Гунидзе, странная личность, человек неизвестной национальности - слово
"русский" в его паспорте уж точно было прилагательным. Десятью тысячами
долларов ссудил Гунидзе Зубкова. Зубков же помог Гунидзе прорваться в
хранилища Комитета: пока толпы идейных балбесов валили наземь памятник
"железному Феликсу", Абрам Лукич во главе небольшой группы "бойцов
демократического фронта" проник в здание на Лубянке; дальше - дело техники,
Зубков открыл кое-какие двери и сказал: "Хватай все, что поместится". И
Абрам Лукич схватил, но не все, а кое-что... На операцию потребовалось