"Александр Хабаров. Случай из жизни государства (Эксперт)" - читать интересную книгу автора

пол-часа времени, а через пять минут после выхода Абрама Лукича из здания
Комитета, спецназ ГРУ, явившийся на защиту "смежников", стал вышвыривать
"добровольцев", которых оказалось более пятисот, всякой твари по паре, тут
и стукачки, пришедшие за своими расписками, и любопытные, и историки,
жаждавшие некоей "сокрытой правды".
Вопрос "что делать" перед Зубковым не стоял. Он чутко уловил веяние
времени. К нефти, газу, алюминию или к шоу-бизнесу было не пробиться,
бывшие партбоссы и комса мертвой хваткой вцепились в открывшиеся кормушки и
не допускали к ним самостийных добровольцев. Оставалось одно: недвижимость.
Тут открылось вдруг такое поле (кто тебя усеял?), что у Зубкова временами
дыханье перехватывало - когда он отщелкивал на калькуляторе семизначные
цифири. Друзей у него не было, он избегал этой категории отношений, поэтому
подтянул в созданную риэлтерскую контору тех, кого давным-давно завербовал
- короче, агентуру. Людишки были разные, чего общего у Голощапова с Ваней
Хлюпиком? но было, было общее: он сам, Геннадий Павлович Зубков, был для
них всех этим общим. Можно сказать, солнцем он был для них, "пароходом и
человеком", локомотивом и рогом изобилия. Одна лишь секретарша, эта
студентка-уродка, была нанята со стороны, а все остальные - проверенные
кадры.
Впрочем, "проверенные кадры" держались в неведении относительно сумм,
поступавших на счета "Добрых Людей". Бухгалтерия была одна, но, поскольку
расчет с клиентами производился наличными деньгами, и занимался этим сам
Зубков, то и оставля за собой личное и безраздельно право "справедливого"
дележа. Впрочем, недовольных не было.
ГКЧП, Шахов... Сел таки диссидент - и надолго, по уголовке... "Все
равно достали тебя, антисоветчик гребаный, - подумал Зубков. - От судьбы не
уйдешь".
То, что предложил сегодня Голощапов, было более чем интересным. Некий
Скворцов, бывший "почти коллега" из смежной конторы обладал несметным
богатством - базой данных столичной недвижимости - и не той недвижимости,
что была заселена и зарегистрирована во всевозможных БТИ, а иной -
"бесхозной", не имеющей юридического статуса. И Скворцов, по всей
видимости, успешно обеспечивал этот статус, а затем реализовывал "фатерки"
по сходной цене всем желающим - или оформлял приватизацию на доверенных
подставных лиц. Несомненно.
Следовало, убеждался Зубков, начать надо с самого Скворцова -
"пробить" его по картотекам, благо, что остался в Комитете, ставшем теперь
"Службой" (ФСБ), один хороший и обязательный человечек.
Зубков семь раз ткнул пальцем в клавиши, набирая номер, которого не
было ни в одном, даже самом полном и пиратском справочнике.
- Василь Фомич? Это я, - тихо сказал Зубков в трубку.
Ему не нужно было ни усиливать громкость голоса, ни называться:
слышимость была отличная, Василий Фомич Кибирщиков узнавал его с одного
звука.
- Слышу тебя, Генок, - сказал Василий Фомич.
- Скворцов, Андрей Вадимович, смежник, но не министерский.
- Принято, - ответил Кибирщиков. - Через часок, лады?
- Ага.
Зубков положил трубку. Час его устраивал, а к Скворцову он хотел идти
вооруженным, так сказать, как в прямом, так и в переносном смысле. Говорить