"Александр Хабаров. Случай из жизни государства (Эксперт)" - читать интересную книгу автора

Культурная же элита разделилась, как в прошлом, на "западников" и
"славянофилов"; первые радостно кричали: "Ура! Распалась тюрьма народов!
выдохлась душегубка свободной мысли! обратим свои взоры к общечеловеческим
ценностям!"; вторые угрюмо стонали: "Россия погибла! Помираем, братцы! Все
кончено! Русский генофонд уничтожен!" и т. д. Поэты, близкие к западникам,
изощрялись в иронии и метафоризме, их приглашали читать лекции в Европах;
поэты-патриоты упорно нищенствовали и воспевали широкие поля и могучие
реки, клеймили, как написал ярый Кобенякин, "иудодерьмократов и натолизов"
(НАТО).
Странно, но на самого Митина почему-то обрушились и демократы и
патриоты. Первые называли его "гебистом" и "чекистом", а вторые -
"марионеткой олигархов" и "выкормышем семибанкирщины".
Андрей Константинович Митин не был ни марионеткой, ни выкормышем. С
юных лет он рвался на "государеву службу" - не в переносном, а в прямом
смысле. Не было, правда, никакого "государя", а только "государство",
возглавлявшееся (на памяти Митина) то лысым, похожим на матершинного
колхозного бригадира, Хрущом, то бровастым политруком (Ильич-2).
Коммунистические идеалы Митин не то чтобы презирал, а просто не замечал,
стараясь как можно лучше делать свое разведчицкое дело: выведывал секреты
врагов, добывал чертежи и планы, укреплял могущество державы самой по себе.
Он наивно предполагал, что его коллеги внутри страны мыслят так же, что и
они, контрразведчики и уполномоченные особых отделов, так же, как и он,
разведчик, укрепляют страну. А власть - что власть? Незаменимых идей нет,
думал Митин, перефразируя сталинский афоризм. Оказалось - не так; оказалось
- плохо, погано работали коллеги. И не "подрывные элементы", диссиденты и
критиканы точили державный ствол, а сама "контора глубокого бурения"
высверливала ходы и каналы, по которым потом обильно полилась российская
кровь - как настоящая, красная, так и метафорическая - черная, белая,
редкоземельная и золотая. И недаром ведущим советником самого хитрожопого
олигарха стал отставной генерал-лейтенант Карп Бабкин, вдохновитель и
основоположник всей "пятой линии" Комитета, руководивший ей, "линией", чуть
ли не два десятка лет.
Но Митин был - "государев слуга"; и, не имея над собой "государя", он
естественным (или сверхестественным?) образом вдруг почувствовал иную,
вечную и бесконечную власть; да-да, так и произошло, быстро и неожиданно,
стоило лишь как-то раз взглянуть с балкона семнадцатого этажа на Москву, на
темно-красное солнце, скользящее сквозь полосы синеватых туч к краю земли,
на едва видные в накатывающихся сумерках шпили "высоток", на все остальное
- дымящее, светящееся и движущееся... стоило только взглянуть на все это,
чтобы ощутить свою несомненную человеческую ничтожность и такое же
несомненное человеческое величие. Уже после, через несколько лет, Митин
прочел в одной любопытной книге слова "столпа православия" святого Василия
Великого - его ответ правителю, требовавшему подчиниться еретическим
указаниям императора Валента - "Не могу поклониться твари, будучи сам Божие
творение и имея повеление стать Богом".
Имея повеление.
Кто-то, наконец, должен был взять на себя всю полноту отвественности
за "эту страну", за Отечество, за стариков и старух, за воюющих мужчин и
рожающих женщин, за детей, рожденных и ещё не родившихся, за железные