"Александр Хабаров. Случай из жизни государства (Эксперт)" - читать интересную книгу автора

Акуле пять штучек в нарды просадил, так? Фуфло на горизонте...
- Так, - угрюмо подтвердил Макаров.
- Чтоб не темнить долго, слушай сюда: я тебе дам "бабки", отдашь
Акуле. А потом ныряй ко мне в угол - есть серьезный разговор. Но не
менжуйся, покупать не буду - дело общее...
Макаров уже как бы и не слышал вовсе слов Монгола. Что-то произошло -
наверное, то самое чудо, о котором мечтает всякий зек: везуха, скощуха
(амнистия), фарт, баба, чай...
Монгол отхлебнул ещё немного чифира - и вновь лицо его перекосилось от
нестерпимой горечи. Он сунул под макаровскую подушку бумажный сверток,
подмигнул Макарову и направился в свой блатной уголок.
Спасенный Макаров, прикрывшись подушкой от посторонних глаз, развернул
бумагу. Сверток-то был маловат для пяти тыщ, и само происшедшее, в свете
всего тюремно-зоновского опыта, находилось за гранью реального, фантастика,
да и только... Впрочем, под бумагой оказались десять "пятихаток", новеньких
и хрустящих. Они были слегка стянуты слабой резинкой.
Несостоявшийся фуфлыжник аккуратно проделал обратную операцию и
направился в дальний конец барака: туда, где Акула что-то оживленно
обсуждал со своим "семейником" Туманом. Руки у Макарова слегка дрожали, как
во время "отходняка" после недельной пьянки; в груди было прохладно.
- Ты чего, Парамон, - удивился Акула (он даже чуть испугался: сколько
было случаев, когда фуфлыжник "мочил" кредитора).
Вот, бабки принес, посчитай, - равнодушным тоном произнес Макаров -
будто и не было мандража, страха, неведения.
- Ни хрена!... - У Акула глаза расширились как у ребенка, увидевшего
зебру или гориллу. - Бабки! Во! Ништяк, йохалэмэнэ...
После отдачи долга Макаров пошел к Монголу. Там он присел на шконку, и
Монгол стал ему что-то тихо втолковывать. Парамоша все кивал и кивал, как
народный заседатель, - пока не появился Шахов.

ХОЗЯИН ЗОНЫ

У начальника учреждения КР 78/7 или, попроще, Хозяина "строгой
семерки", полковника Перемышлева все как будто было хорошо. Его, как
избранного номенклатурного офицера МВД, не коснулись никакие перемены
строя, общества, идей. Исчез с глаз долой замполит Балабанов: говорят,
торгует водкой в краевом центре. Туда ему и дорога; Хозяин никогда не
воспринимал всерьез идеологическую абракадабру. В этом он "соглашался" с
зеками, хотя и вынужден был в прошлом подписывать приказы о наказаниях за
"религию", за нехорошие слова о власти и партии. А замполит свирепствовал:
срывал на вечерних и утренних проверках крестики с зековских шей, по
наветам шнырей и завхозов запирал в ШИЗО и в ПКТ (БУР) неосторожных
ругателей. Последней жертвой "политикана" стал старичок Усаков с
десятилеткой за убийство 85-летней тещи. Когда на политчасе Балабанов
сообщил зекам, что "в 1918 году революция в Венгрии продержалась, к
сожалению, всего три месяца", то Усаков отреагировал репликой "Недолго
музыка играла...". За что был оформлен в ШИЗО на пятнадцать суток, где и
скончался на восьмые сутки холода, голода и темноты.
Все это не нравилось Перемышлеву. Он любил свою службу за две
производные: безраздельную власть и доход. Но властью старался пользоваться