"Александр Хабаров. Случай из жизни государства (Эксперт)" - читать интересную книгу автора

пять лет на учебу в нелюбимом вузе, но именно во время учебы Игорек и
познакомился с Наташей, отбив красавицу у местной знаменитости,
историка-краеведа Козинера. Этот Козинер был тот еще: французская волчья
шуба, очки, искусственная благородная седина, поставленный голос - и
манеры, манеры. Ему бы уж точно досталось не молоточком, а топориком...
если что.
Игорек бросил взгляд за окно.
На самом деле вечер уже давно уступил ночи и густо потемнело за
зарешеченным окном комнаты свиданий. Потолок чуть потрескивал; на втором
этаже в оперчасти прохаживался из угла в угол "кум" Петров. (Из ушей его
вновь висели провода: на этот раз наушники были подключены к подслушивающим
устройствам ниже этажом; тишина, треск, гудение, ритмичный скрип кроватных
пружин) С пригорка, на котором располагался административный корпус, хорошо
был виден стоящий в жилой зоне храм св. Моисея Мурина: светились
полуовальные красные и зеленые окна с витражами. Прожектор со столба
обдавал мощным лучом небольшой фонтанчик перед храмом - четыре алебастровых
мальчика, взявшись за руки, творили хоровод на круглом постаменте; внизу
примерзал к хваткому льду подробный, до перышка, отлитый из местного чугуна
лебедь...
Игорь Кожемякин по кличке Рэцэдэ, "мужик" по масти, инженер по
диплому, а по жизни - почти неудачник, оценил пейзаж за окном, а
повернувшись, увидел, что суженая его уснула, свернувшись калачиком на
скрипучей металлической кровати.
Игорек ещё три месяца назад написал заявление на венчание в зоновском
храме: захотел устроить Натахе небольшой праздник. Сразу после свидания
должен был приехать о. Василий, совершить обряд и таинство. Рэцэдэ не
очень-то верил в Бога: мол, почему допускает, если есть, всякую
несправедливость? Например, некоторые люди сидят ни за что, а другие
воруют, бьют - и как с гуся вода... Но, с другой стороны, многое в жизни
изменяется явно не по человеческому произволу, а по неведомой воле. Вот
писали в газете: трехлетний пацан выпал из окна на двенадцатом этаже, а
какой-то вояка-майор ухитрился поймать его в полы шинели. Что это? Ловкость
рук? Попробуй, поймай... Да и устроение материального мира говорило о том,
что существует какой-то неизвестный план, какая-то хитрая задумка. А раз
есть план, то должен быть и плановик. Без расчета табурет не сколотишь, а
тут - мир. Небесные тела движутся по расчисленным орбитам, и невидимая
мелочь, частицы, нейтроны там или протоны... Короче, что-то есть.
Так думал Игорек Кожемякин по кличке Рэцэдэ, невольный зек, русский
человек.
Он бережно, стараясь не разбудить, подвинул Наташу к стене; сам прилег
на краешке. И быстро уснул, вычтя, как обычно, ещё один день из остатка
срока.

ЧУШОК И ПЕТУШОК

Мало кто не чифирил в зоне; козырную "индюшку" заваривал Тузик
"смотрящему" Монголу; поташнивало от черноты и густоты привычного "киселя"
нардиста Макарова; парикмахер ("козел") Акимыч суетился на свиданочной
кухне, помешивая и поднимая до кондиции грузинскую "туфту", и лицо его было
хотя и упитанным, но коричневым; во всех бараках в разное время гоняли по