"Александр Хабаров. Случай из жизни государства (Эксперт)" - читать интересную книгу автора

были обиты красивым, под дерево, пластиком; не менее симпатичен был и
дизайн зоновской "свиданки"; поневоле Игорьку вспомнился князь Потемкин с
его "деревнями"; Наташа, как и царица, верила глазам своим.
На самом деле по облупленным грязно-зеленым стенам тюремных камер
сновали тысячи клопов, а в здешней, зоновской санчасти основными
медикаментами были аспирин и фенолфталеин (бывший пурген). Командовала
медициной баба Надя по прозвищу Пионерка, майорша с фельдшерским
образованием, прошедшая основную практику в партизанских соединениях
Ковпака. Она давно уже была в запасе, на пенсии (восемьдесят два!), но от
службы не отставлялась: попробуй, найди хорошего "лепилу" (врача) для
Зимлага. Баба Надя тащилась (развлекалась) по-своему: от головы давала
фенолфталеин, а от "ж..." - аспирин. Могла вместо лекарства сунуть в руку
пакетик с презервативом - это была фирменная шутка старой партизанки.
Санчасть пустовала, ибо температура ниже 38-ми считалась симуляцией, а
сломанная рука - зловредной мастыркой (самоувечьем).
- Натусь, я хочу после освобождения работать в литейке: это хорошие
деньги.
- Горячий цех вреден для здоровья! - возмутилась Наташа. - Это
расплавленный металл, страшная жара, духота, тяжелая работа, я видела!
Игорек грустно подумал, что через трое суток он будет снова бежать
через весь цех с ковшом раскаленного жидкого чугуна. Почему-то разливка
была на расстоянии 50 метров от формовки. Месяц назад из ковша вылетела
капля расплавленного металла, упала в правый валенок (в цехе был колотун,
сквозняк, ни одного стекла в окнах). Вслед за каплей из валенок вылетел сам
Игорек. Обжегся, слава Богу, несильно: спасли толстые шерстяные носочки...
Кожемякин ухитрялся выполнять норму, трудился, привыкнув, по инерции,
даже с каким-то энтузиазмом. На личную карточку капали небольшие суммы,
которые он по заявлению отсылал Наташе: ещё во время первой отсидки, через
девять месяцев после незабываемого "медового дня", родился сын Данилка, а
время наступило неспокойное, ничего не сулящее. Потихоньку отнималось
приобретенное, а уж о каких-то льготах и речи не было. Но Игорек знал, что
в любой литейке на свободе он, натренированный ежедневными спуртами с
ковшом, выполнит три нормы - как говорится, с легонца - семью прокормит.
Он молчал, разглядывая Наташу: ей сам Есенин мог бы стихи посвятить.
Чуть сдвинуты пропорции лица, фигуры; именно этот сдвиг создавал этот, как
его, шарм... В последние два-три десятилетия вдруг размножились в России
русоволосые, зеленоглазые, сероглазые и длинноногие. Поголовная чернявость
и кареглазость шестидесятых исчезала: седели старики и старухи; на свет
появлялись ангелочки с соломенными волосами: таков был сынок Данилка.
Нация, кровь побеждала иноплеменные растворители. Даже затраханные "телки"
возле гостиниц давали сто очков вперед любой Джулии Робертс или Шарон
Стоун.
Жаль, что жизнь так глупо складывается, думал Игорек, в другое время
он бы устроил Наташке красивую жизнь; впрочем, ещё не вечер.
Кожемякин не сетовал на судьбу: она сложилась неудачно, но гадать,
"что могло бы быть, если бы" Игорек не хотел - считал случившееся
закономерным. Более того: он даже предполагал, что мог бы сесть на гораздо
больший срок, что ему повезло - не убил лыжника, Бог придержал руку, ведь с
обратной стороны отбойного молоточка был топорик. Что ж, всем повезло.
Правда, в наличии имеется абсолютно никчемный диплом, и зря потрачены целых