"Джером Клапка Джером. Человек, который не верил в счастье" - читать интересную книгу автора

приносят счастье. Так вот, самая черная из всех черных кошек на свете
появилась в моей квартире на Болсовер-стрит в первый же вечер, как я туда
переехал.
- И она принесла вам счастье? - поинтересовался я, заметив, что он
умолк. На лицо его набежала тень.
- Это как посмотреть, - ответил он задумчиво. - Возможно, мы не сошлись
бы характерами. Всегда есть такое утешение. Но попробовать все-таки
стоило.
Он сидел, устремив взгляд в окно, и некоторое время я не решался
прервать его печальные, по всей видимости, воспоминания.
- Так что же произошло? - спросил я наконец. Он вернулся к
действительности.
- О, ничего особенного! - сказал он. - Ей пришлось ненадолго уехать из
Лондона, и на это время она поручила моим заботам свою любимую канарейку.
- Но вы-то здесь ни при чем, - не унимался я.
- Да, пожалуй, - согласился он. - Однако это породило охлаждение,
которым кое-кто не замедлил воспользоваться. Я уж ей и свою кошку взамен
предлагал,-добавил он больше для себя, чем для меня.
Мы сидели и молча курили. Я чувствовал, что утешения здесь ни к чему.
- Пегие лошади тоже приносят счастье, - заметил он, выколачивая трубку
о край спущенного оконного стекла. - Была у меня и пегая...
- Из-за нее вы тоже пострадали? - удивился я.
- Я потерял из-за нее лучшее свое место, - последовал несложный ответ.
- Управляющий и без того терпел дольше, чем я смел надеяться. Но ведь
нельзя же держать человека, который вечно пьян. Это портит репутацию фирмы.
- Без сомнения, - согласился я.
- Видите ли, - продолжал он, - я не умею пить. Иные, сколько ни выпьют,
- ничего, а меня первый стакан с ног валит. Я ведь к этому непривычен.
- Так зачем же вы пили?-не отставал я.-Лошадь вас, что ли, заставляла?
- Дело обстояло вот как, - начал он, все еще осторожно потирая свою
шишку, которая была уже размером с яйцо. - Лошадь принадлежала прежде
одному виноторговцу, который заезжал по делу почти во все питейные
заведения. Вот лошадка и взяла в привычку останавливаться у каждого
кабачка, и ничего с ней не поделаешь, по крайней мере я ничего не мог с ней
поделать. Любой кабак распознает за четверть мили и несется стрелой прямо
к дверям. Сначала я пытался справиться с нею, но только попусту терял время
и собирал толпу зевак, которые держали пари - кто кого. К этому я бы еще
как-нибудь притерпелся, только однажды какой-то трезвенник, стоявший на
противоположной стороне улицы, обратился к толпе с речью. Он называл меня
Паломником, а лошадку Поллионом или чем-то в этом роде, и возглашал, что я
сражаюсь с ней ради небесного венца *. После этого нас стали величать "Полли
и Паломник в битве за венец". Разумеется, меня это разозлило, и у следующего
кабачка, к которому она меня
* Намек на эпизод из аллегорической повести Бэньяна "Путь паломника"
(1678), где герой бьется с духом зла Аполлионом.
принесла, я спешился и сказал, что заехал выпить стопку-другую
шотландской. Так все и началось. Потребовались годы, чтобы отстать от этой
привычки.
- Но со мной всегда так случается, - продолжал он. - Еще когда я
поступил на первое свое место, не успел я прослужить и двух недель, как