"Алексей Калугин. Резервация ("Резервация" #1) " - читать интересную книгу автора

он первым делом усадил его за нарисованную на моноэкране шахматную доску.
Заверения Стинова, что все его познания в древней игре ограничиваются только
тем, какая фигура как ходит, а сидел он за шахматной доской в последний раз,
когда учился в общеобразовательном классе, не возымели ожидаемого действия.
Медлев хотел сразиться с новым противником и он своего добился.
Но едва только Стинов начал передвигать фигуры по клеткам, он понял,
что выиграет у Медлева. И поставил ему мат на тридцать втором ходу.
- Играть, значит, не умеешь, - язвительно процедил сквозь зубы Медлев,
возвращая фигуры в исходную позицию.
Изображая недоумение, Стинов опустил уголки губ и развел руками.
Они сыграли еще раз, и Стинов снова победил. Медлев откровенно
расстроился, и третью партию Стинов ему сдал, хотя мог бы без труда выиграть
и ее. В процессе игры ему не нужно было даже следить за развитием ситуации
на шахматной доске или анализировать ходы противника. Он просто знал куда и
какую фигуру нужно было передвинуть, хотя и не всегда понимал, для чего это
нужно.
Таким образом снова напомнил о себе участок сознания, скрытый в
глубинах его мозга и прежде проявлявший себя только в критические моменты.
Выходило, что та часть его сознания, о существовании которой Стинов до
некоторых пор даже не подозревал, знакома не только с техникой рукопашного
боя, но и прекрасно разбирается в тонкостях шахматной игры. Что еще? Какие
еще сюрпризы способна она преподнести? И, самое главное, - откуда это в нем?
Никаких догадок или предположений на этот счет у Стинова не было. Если,
конечно, не брать в расчет туманных слов монаха Василия о Провидении. Судя
по всему, монаху, действительно, было что-то известно, но религиозного
тумана в его голове и речах было больше, чем фактической информации на эту
тему.
Каждый раз, выигрывая у Медлева партию, или сдавая заведомо выигрышную
позицию, Стинов испытывал будоражащее, восторженное, но одновременно и
несколько жутковатое, по причине неопознанности своей природы, чувство
уверенности и превосходства.
- Как дела, страдающий? - Весело спросил Стинов, войдя в комнату
Медлева.
- Кисну от безделья, - ответил Петр, поднимаясь с постели.
Стинов поставил на стол принесенные с собой банки с напитками и
картонную коробку с сэндвичами из закусочной "Зеленый Дракон".
- Ужинал? - Спросил он.
- Да, выходил перекусить. Только аппетита не было.
- Что-то ты бледный сегодня.
- Будешь бледным, если целый день валяться на постели, - тоскливо
вздохнул Медлев.
- Зашел сегодня в тренировочный зал, так свои же ребята меня оттуда и
выгнали.
Сказали, что врач не велел меня туда пускать до полного выздоровления.
- Правильно сделал, - одобрил действия врача Стинов.
- Я что, похож на умирающего?
Стинов оценивающе посмотрел на приятеля.
- Нет, выглядишь ты вполне прилично. Но швы тебе пока еще не сняли.
- Много понимают эти врачи, - махнул рукой Медлев и, дернув за кольцо,
распечатал банку с легкой алкогольной смесью.