"Вениамин Каверин. Два капитана" - читать интересную книгу автора

утро. Просыпаясь по ночам, я подолгу с ненавистно смотрел на его толстое
спящее лицо. Он не подозревал, какой опасности подвергался! Я бы убил его,
если бы не тетя Даша



Глава десятая. ТЕТЯ ДАША


Я не стал бы, пожалуй, и вспоминать это время, но другой и милый
образ встает передо мной - тетя Даша, которую я тогда впервые сознательно
оценил и полюбил.
Я приходил к ней и молчал - она и так все знала.
Чтобы утешить меня, она рассказывала мне историю своей жизни. С
удивлением я узнал, что ей нет еще и сорока лет! А мне она казалась
настоящей бабушкой, в особенности, когда, надев очки, она читала по
вечерам чужие письма, занесенные на наш двор половодьем (она их еще
читала).
Двадцати пяти лет она осталась вдовой: ее муж был убит в самом начале
русско-японской войны. На комоде, накрытом кружевной накидкой, между
вазами голубого витого стекла стоял его портрет. А за портретом хранилось
письмо, которое я, разумеется, знал наизусть. Походная канцелярия 26-го
Восточно-Сибирского стрелкового полка извещала тетю Дашу, что ее муж,
рядовой Федор Александрович Федоров, награжденный знаками отличия военного
ордена 3-й и 4-й степеней, пал геройской смертью в бою с японцами. Герой!
Долго еще при этом слове мне представлялся коротко остриженный мужчина с
усами и бородкой, сидящий на фоне снежных гор в камышовом кресле.
Каждый вечер тетя Даша читала по одному письму - это стало для нее
чем-то вроде обряда. Обряд начинался с того, что тетя Даша пробовала
угадать содержание письма по конверту, по адресу, в большинстве случаев
совершенно размытому водой.
Потом происходило чтение - именно происходило, - неторопливое, с
долгими вздохами, с ворчаньем, когда попадались неразборчивые слова. Тетя
Даша радовалась чужим радостям, сочувствовала чужим горестям одних
поругивала, других хвалила. Выходило, одним словом, что все эти письма
адресованы ей. Точно так же она читала и книги. Семейные и любовные дела
разных князей и графов, героев приложений к журналу "Родина", тетя Даша
разбирала так, как будто все князья и графы жили на соседнем дворе.
- А барон-то Л., - говорила она оживленно, - так я и знала, что он
бросит мадам де Сан-Су. Милая, милая, а вот - на тебе! Хорош, голубчик!
Когда, спасаясь от Гаера Кулия, я проводил у нее вечера, она уже
дочитывала почту - оставалось не больше пятнадцати писем. Среди них было
одно, которое я должен привести здесь. Тетя Даша не поняла его. Но мне и
тогда казалось, что оно чем-то связано с письмом штурмана дальнего
плавания...
Вот оно (первые строчки тетя Даша не могла разобрать):
"...молю тебя об одном: не верь этому человеку! Можно смело сказать,
что всеми нашими неудачами мы обязаны только ему. Достаточно, что из
шестидесяти собак, которых он продал нам в Архангельске, большую часть еще
на Новой Земле пришлось пристрелить. Вот как дорого обошлась нам эта